Книга Голос извне, страница 354 – Саяна Кошкина

— Юля, — простонал Энор, проводя рукой по лицу. В его голосе звучало не раздражение, а усталость. — Как ты собираешься выключить свет? И каким образом мы отнимем оружие у двух вооружённых головорезов?

— Эти кхарцы… они ранены, — я подбирала слова, пытаясь убедить и его, и себя. — Один хромает, у второго нет глаза. И ещё! — меня осенило. — Почему они вообще слушаются Силию? Я же тоже женщина, с энергополем. По вашим законам я неприкосновенна! Как они смеют?

— А на твоей планете все следуют букве закона? — горько переспросил Энор. — Скорее всего, это теневики. Или наёмники с Яроса. Отбросы, кому в системе не нашлось места. Теневики — это те, кто не согласен с распределением ресурсов, с самой системой энергообмена. Их объединяет идеология несогласия. Их выслеживают, преследуют. А наёмники… — он помолчал пару секунд. — Это просто уроды физические и моральные. Заключённые, калеки, отверженные… У них нет идеологии, только ненависть к миру, который их отверг. Ни чести, ни кодекса. Только цена.

Табун ледяных мурашек пробежал по моей спине. Против системы можно бороться. Против отчаяния и всепоглощающей ненависти — почти невозможно.

— Но как Силия вышла на них? — прошептала я. — У твоей жены, оказывается, длинные руки.

— Не думаю, что это Силия, — покачал головой Энор, его взгляд снова устремился к лампе, но теперь уже с аналитическим интересом. — Кто-то ей помогает. Но кто? И знают ли эти ублюдки, кого они похитили? Знают ли они, что за тобой встанут Гросс, Алотар и клан Тан?

Это был важный вопрос. Страх — мощное оружие. Но мы не могли играть на нём, запертые здесь. Даже поговорить и переубедить нас отпустить возможности не было.

— Подсади меня, — сказала я твёрже, чем ожидала.

— Юля, это опасно. И я сейчас не об ударе током. Твой план… он безумен.

— У нас есть другой? Подсади.

Энор смотрел на меня секунду, затем беззвучно выдохнул и подставил согнутую в колене ногу, потом руку. Мы возились несколько неловких минут, пока я, ойкая и цепляясь, не взгромоздилась ему на плечи. Ситуация была до неприличия абсурдной: я, совершенно голая, восседала на шее одного из самых влиятельных кхарцев Империи, а он, тоже голый, удерживал мои ноги, стараясь не уронить. И я села на шею мужчине совсем не метафорически.

— Аккуратнее! — предупреждал Энор, когда я, тянувшись, пошатнулась.

Лампа была примитивной — обычный плафон, прикрывающий лампочку, ни болтов, ни заклёпок. Я попыталась провернуть его, затем потянуть на себя. Пальцы скользили по холодному, покрытому пылью стеклу.

— Они что, приклеили эту штуку? — прошипела я в бешенстве, царапая ногтями по краю.

И в тот миг, когда плафон наконец дрогнул и с неприятным скрежетом начал отходить, мир вокруг меня поплыл. Знакомый, ужасный приступ слабости и тошноты накатил волной. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Я почувствовала, как теряю опору, как тело становится ватным.

— Юля! — крик Энора прозвучал где-то очень далеко.

Я летела вниз. Успела услышать громкий удар, звон разбитого стекла и ощутить, как падаю не на холодный камень, а на что-то тёплое и упругое. Энор меня поймал? Или успел добежать до кровати?

Темнота не была мгновенной. Это было стремительное, беззвучное падение в глубокий, мягкий колодец, на дне которого не было ничего. Ни страха. Ни боли. Только тишина.