Онлайн книга «Голос извне»
|
Я прошла долгий, извилистый путь. И да, мне помогали. Но помощь не пришла, если бы я сдалась в тот первый день на «Шамрае». Если бы опустила руки после суда. Если бы испугалась системы. Нельзя помочь тому, кто не хочет помощи. А я хотела. Хотела тогда. Хочу сейчас! Слёзы текли по моим щекам не от страха, а от ярости. Яркой, очищающей ярости! Я выжила не для того, чтобы сгнить в этом склепе. Я выстояла не для того, чтобы мои мужья нашли два окоченевших трупа. Я полюбила всех их, по-разному, безумно — не для того, чтобы оставить их с пустотой внутри. Во мне росло что-то сильное, непоколебимое. То самое, что помогало мне вставать после каждого падения. То, что заставляло улыбаться в камеру, когда внутри всё кричало от тоски по дому. То, что шло наперекор всему — правилам, системам, приличиям. — Я не согласна! — рёв вырвался не из горла, а из самой глубины души. Он прозвучал так громко, что эхо ударилось о стены. Энор вздрогнул и вскочил, его уставшее лицо исказилось недоумением и тревогой. Он потянулся ко мне, вероятно, чтобы прижать, утихомирить, убаюкать перед концом. — Юля… — его голос был полон той самой смиренной покорности, которую я теперь ненавидела. — Они ищут. Гросс, Алотар… Тан влиятелен, он не будет сидеть… — Замолчи! — я рявкнула так, что он отшатнулся. Слёзы ещё текли, но я вытерла их краем вонючего одеяла. Мне не нужна была его жалость, мне не нужны были объятия обречённого. Я отступила, кутаясь в одеяло, и смотрела на него. На Энора Новски. Медиамагната. Хищника. Акулу бизнеса. Человека, который держал в страхе целые корпорации. — Ты — Энор Новски! — выкрикнула я, и каждое слово било, как молот. — И ты что, сдаёшься? Сидишь и ждёшь, когда твоя супруга-психопатка решит, как тебя убить? — Я не сдаюсь, — голос Энора понизился, в нём прорывалась ответная злость. Хорошо, пусть злится. Злость лучше отчаяния. — Тогда думай! — я заорала и зашагала из угла в угол. Шаталась, цепляясь за стены. Комната плыла, в глазах стояли тёмные пятна. Но если я сейчас лягу, я не встану. Холод высасывал последние силы. Голод сводил желудок. Но было что-то сильнее. Жажда. Жажда жить. Она вспыхнула во мне, как сухой хворост. Не надежда на спасение извне, не вера в чудо. Ярость. Животная, неприкрытая ярость того, кого загнали в угол. Я прошла слишком долгий путь, слишком много потеряла и обрела, чтобы позволить этой сумасшедшей суке в костюме отнять у меня всё. Я была опасна, как загнанный зверь. Как мать, защищающая своё дитя (о, да, я помнила, что, возможно, не одна!). Как женщина, у которой есть ради чего возвращаться. — Нам надо осмотреть всё! — мои глаза, наверное, горели в полумраке. Я сбросила с себя одеяло. Холод ударил по голой коже, заставив вздрогнуть. — Что ты придумала? — Энор выпрямился. В его позе, в взгляде промелькнула тень того самого, прежнего Новски — расчётливого, холодного, действующего. Я посмотрела на него, на стены нашей железной могилы, на тяжёлую дверь. — Бороться, — сказала я просто. И в этом слове не было пафоса. Была простая, железная констатация факта, как «есть», «пить», «дышать». Мы умрём, возможно. Но не сегодня и не так, как задумала она. Мы будем бороться до последнего вздоха, до последней возможности. |