Книга Голос извне, страница 338 – Саяна Кошкина

— Юля, — хрипел Энор, пытаясь привести меня в чувство. — Это газ… скоро пройдет…

— Где… мы? — ворочала языком. К горлу подкатил кислый комок, и я поняла — сейчас меня вырвет. И если меня не перевернуть на бок, то я захлебнусь. И вторая, не менее пугающая мысль, пронзила мозг: меня опять тошнит! На празднике я списала это на стресс и духоту. Теперь, в ледяном ужасе плена, эта мысль обрела новый, острый смысл. Беременность. Это не эйфория. Это ещё одна уязвимость. Ещё одна цепь, приковывающая меня к жизни и делающая её в тысячу раз ценнее.

Я не имею права умирать.

— Юля! — почти нормальным голосом прокричал Энор и… да, меня вырвало. Во рту кисло, позывы не прекращаются, а тёплая, отвратно вонючая рвота течёт по моему лицу и шее. Унижение было ничтожным на фоне животного страха захлебнуться.

— Вот так… — перевернули меня заботливые руки Энора, а я пыталась дышать и выталкивать языком изо рта жидкость. Не было стыда и стеснения, только примитивный ужас и жуткое осознание: я слаба. Я уязвима как никогда.

— Это… это странно, — меня нагнули, и стало легче. Не знаю, сколько меня рвало, но я уже видела хорошо и даже двигала руками и ногами. Слабо, но могла.

— Энор, — звала я мужчину. — Что…

— Тише, маленькая, тише, — меня вернули в нормальное положение, и Энор начал вытирать мне рот и шею краем простыни. Мокрые волосы липли к голой коже, а в помещении стоял кислый запах.

— Всё хорошо, слышишь? Всё нормально… — Энор лгал. И мы оба это знали.

— Где мы? — разглядывала комнату, больше похожую на трюм какого-то старого корабля или бункер. Стены из темного, грубого металла, одна дверь на большом засове. И таких засовов я не видела в Империи, ибо везде стояли либо раздвижные двери, либо обычные из пластика или дерева. И замки были, как правило, электронные на чипах или сканерах. Здесь же было примитивно и оттого ещё страшнее.

Посреди пустого тёмного пространства без окон по центру стояла кровать — шикарная, большая кровать, укрытая шёлковыми простынями алого цвета. Куча подушек, пышное одеяло, что уже было испорчено мной. Театральная, пошлая декорация для «любовного гнездышка», в котором должны были найти два трупа? Такой план?

И самое странное — я и Энор. Голые. Почему? Что было? Как мы сюда попали и кто нас раздел? Насилие или опьянение и секс я отрицала. И я, и кхарец были недееспособны какое-то время после газа. Я скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это жестом было бессмысленно. Стыд пришёл позже. Сейчас была только ярость и холод.

— Где мы? — утерла я слёзы злости и беспомощности, что бежали по щекам, подбородку и скатывались на голую грудь. — Я не могу нормально двигаться…

— Это газ, — сказал Энор и начал подниматься с постели. Он быстрее меня пришел в чувства и вернул себе способность двигаться.

Энор на нетвердых ногах поднялся и покачнулся. Его тело покрывалось мурашками от холода, тёмно-зелёные феерии то потухали, то вспыхивали ярко. И, судя по тому, как Энор схватился за голову, он был ещё совсем не в порядке.

— Космос! — выругался Новски и прошел к двери. Он подергал засов, но дверь так и не поддалась. — Неужели она посмела… Тварь!

— Я слышала голоса, — сказала я, поднимаясь повыше на подушках. Каждое движение словно меняло мир вокруг — кружились стены, кровать, одинокая лампа, силуэт Энора.