Книга Голос извне, страница 290 – Саяна Кошкина

— О, он будет в полном восторге! — с сарказмом протянул Сар, пытаясь отцепить майку, зацепившуюся за колючий куст. — Именно в этот момент я целиком и полностью за увеличение нашей семьи. Пусть страдают все. Разделят этот… энтузиазм.

— Аха-ха-ха! — громкий, раскатистый смех раздался откуда-то сбоку.

Я подняла голову. Прядь волос, выбившаяся из хвоста, упала на глаза. Я сердито сдула её и увидела Ильхома.

Иль стоял в десяти шагах, в безупречно чистом парадном кителе, который невероятно шёл его поджарой, атлетичной фигуре. В руках он держал мою камеру, и с его лица не сходила широкая, озорная улыбка.

— Гросс, быстро переодевайся и присоединяйся! — рявкнул Саратеш, не отрываясь от своего горшка. — Я на грани! Мне нужна помощь, прежде чем твоя космическая жена засадит весь участок баобабами!

— Что вы тут устроили, а? — Ильхом медленно приближался, снимая нас на камеру. — Юля, космическая моя, мне казалось, ты хотела «пару горшочков для уюта». А я вижу подготовку к озеленению всей Харты. Или это новый бизнес-план? Вместо социальной сети — агрохолдинг?

— Гросс, я тебя сейчас сам расщеплю на атомы! Иди, помогай! — завыл Сар.

— Сейчас, — пообещал Ильхом. Он подошёл ко мне, присел на корточки и, не обращая внимания на грязь, поцеловал в губы — долго, сладко, с обещанием продолжения. Затем легко шлёпнул меня по заднице, заставив взвизгнуть и покраснеть.

— Ты же снимаешь, — смущённо пробормотала я.

— Обязательно. Такое — только в семейную хронику на вечное хранение, — Иль усмехнулся, поставил камеру на перила крыльца, чтобы та продолжала снимать, и направился в дом переодеваться.

И остаток дня мы провели в эпической, весёлой, совершенно бестолковой, но бесконечно счастливой битве с природой. Сар и Ильхом препирались, как мальчишки, кто правильно делает дренаж. Я, запачкавшись в земле с головы до ног, чувствовала, как укореняются не только эти растения, но и я сама. В этой земле. В этой жизни. С этими мужчинами.

Счастье было простым и осязаемым: запах влажной земли, смех любимых, усталость в мышцах от хорошей работы. В такие моменты верилось во всё. Что мы запустим «Голос». Что вырастим этот сад. Что изменим если не всю империю, то хотя бы наш маленький мирок, наполнив его не правилами, а жизнью.

Юлия

— Иль… глубже… — мой голос сорвался в хриплый стон. Я извивалась под ним, каждый нерв требовал большего, но Гросс удерживал меня в жесткой хватке.

— Куда спешить, космическая? У нас целый день впереди, — его низкий голос звучал прямо у уха, губы касались мочки, и я вздрагивала. Он вошел в меня не до конца, лишь играя головкой члена у входа, слегка растягивая меня.

— Пожалуйста… — взмолилась я, впиваясь ногтями в его мускулистые плечи. В комнате пахло нашим потом, его кожей и сексом — густым, животным, пьянящим. — Хватит мучать…

— А вот это я люблю, — Иль хрипло рассмеялся. — Когда моя сильная жена становится такой… податливой.

И только тогда, когда я уже готова была закричать от отчаяния, Ильхом наконец начал двигаться — глубоко, резко, на полную длину. Я вскрикнула, не от боли, а от облегчения и захлестнувшей волны наслаждения. Он взял быстрый, неистовый темп, превращая моё тело в инструмент, на котором играл с виртуозной жестокостью.

Я думала, утро начнется как всегда — в нежных объятиях Саратеша. Ильхом обычно уходил на рассвете, не тревожа мой сон. Но сегодня всё перевернулось. Проснулась я от горячих губ на шее, тяжелой ладони на груди. Ильхом разбудил меня не словом, а нетерпеливыми, требовательными ласками. Пробуждение было медленным, сонным, а потом переросло в эту дикую, бессовестную пляску.