Книга Голос извне, страница 238 – Саяна Кошкина

— Как ты себя чувствуешь? — Ильхом был по-прежнему напряжён. Его гиперопека начинала действовать на нервы.

— Иль, — прошипела я тихо, но чётко. — Если мне станет хуже, я тебе сразу скажу. Обещаю. А сейчас перестань спрашивать меня каждую минуту и накорми, наконец, свою жену. Пожалуйста!

— Ты невыносима, — так же зло прошипел Гросс в ответ. И затем, будто сорвав с себя последние цепи, схватил меня за талию и поцеловал. Прямо при всех. Глубоко, властно, без тени сомнения. Разозлила своего зверя — и он наконец вырвался на свободу.

Так-то лучше!

Мы вошли в бар, и волна звука, запахов и жизни накрыла меня с головой. Здесь было тесно, шумно и… по-настоящему. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась. Первая битва с тишиной была окончена. И пусть я проиграла в смысле «встречи», но я выиграла нечто гораздо большее — кусочек самой себя.

И твёрдое знание, что начинать свой блог я буду именно отсюда. С контраста. С тишины площади и задорного голоса жизни!

Ильхом Гросс

Юля была… великолепна! Её глаза горели такой надеждой и предвкушением, и я просто не мог, не смел затушить в ней тот огонь! Каждая клетка моего тела, каждая вспышка феерий кричала об опасности. Я переживал за её состояние, за хрупкую сеть энергополя, которое уже сегодня отдало много, и с лёгкостью мог сказать — хватит. Одного слова, одного властного жеста было бы достаточно. Я мог бы убедить жену отправиться домой, в нашу безопасную, тёплую крепость, чтобы отдохнуть. Мог бы перекрыть ей кислород, натянув на её свободу удавку «так принято» и «так будет лучше».

Но не смог.

Сам не хотел.

Я ни за что, даже под пыткой, не хотел бы, чтобы Юля превратилась в одну из этих прекрасных, безжизненных статуй в алых платьях. Её неуёмная жажда жизни, это дерзкое желание свободы, это своеволие, ломающее любые рамки — всё заряжало меня, как мощнейший энергоимпульс. И я любил Юлю не потому, что она всего лишь женщина с уникальным полем, что случайно обратила на меня внимание. Нет.

Ещё на «Араке», в те первые дни, когда она смотрела на меня не как на ресурс, а как на загадку, я понял — люблю её именно такой. Непокорной. Несогласной. Невероятно нежной и искренней в каждом своём безумном порыве.

Странная ирония судьбы: по факту переселенкой являлась Юля, а недалёким, растерянным инопланетянином в этом водовороте чувств и красок чувствовал себя я. Мне досталась женщина-стихия, которая одним взглядом, одной улыбкой могла перевернуть с ног на голову весь мой выстроенный, предсказуемый мир. И она перевернула. Не просто встряхнула — разбила вдребезги и собрала заново, вставив в новую картину себя и свою любовь.

Когда я поцеловал её при всех, почувствовав под губами её влажный, удивлённый вздох, это не был срыв. Это была намеренная, отчаянно смелая и безумно приятная акция — моя поддержка, моя собственная искра, брошенная в её маленький пожар. Чтобы любимое мною пламя не угасло под холодными взглядами, я должен был рискнуть. И Юля оценила. Её губы ответили мне, а в глазах, когда я отстранился, полыхнуло не просто удовлетворение — триумф и обещание той самой, животной страсти, что сводила меня с ума по ночам.

Да, у меня могут быть проблемы. Семейный комитет, эти вездесущие камеры наблюдения, косые взгляды… Но я был уверен на тысячу процентов — Юля не будет жаловаться. Ей и самой доставляло дикое удовольствие быть именно такой: живой, громкой, неправильной. И, космос будет свидетелем, ей нравилась эта грубая, властная, животная версия меня. Так же, как и мне наконец-то начал нравиться я сам.