Книга Голос извне, страница 234 – Саяна Кошкина

— Пройдем через переулок и окажемся на месте, — шепнул Ильхом, направляя меня в узкий проход между двумя домами, увитый какой-то цветущей лианой. — Если почувствуешь себя плохо — скажи мне.

— Ага, — на автомате ответила я, больше занятая разглядыванием деталей: резной ручки на двери, узора на ставне, игры света на мокром после полива камне. — А где все?

— Кхарцы уже на площади, поэтому все улицы такие пустые, — пояснил Ильхом и тут мы миновали переулок и вышли на площадь.

— О, — выдохнула разочарованно, осматривая этот театр абсурда.

Площадь была живописной: небольшая, выложенная тем же светлым камнем, что улочки, окружённая теми самыми очаровательными домами-пряниками. По периметру стояли кафе, бары, рестораны с аккуратными столиками на открытом воздухе. За столиками сидели кхарцы. И всё.

Всё это великолепие, этот сказочный антураж, был погребен под тишиной. Не мирной, а мёртвой. Жуткой. Давящей, как вакуум.

Я вспомнила летний Петербург, набережную Грибоедова вечером: гомон голосов, смех, звон бокалов, музыка из каждого заведения, крики таксистов, запахи еды и парфюма. Жизнь, бьющая через край!

И ведомая Гроссом через занятые кхарцами столики, я ощущала жуткий диссонанс. Очень похожая площадь, бары, кафе, рестораны, солнечный день, прохладный ветер, запахи цветов в воздухе и просто гробовая тишина.

За одним из столов я увидела ещё одну кхарку. Женщине на вид было лет тридцать, она была красива — идеальные черты, фарфоровая кожа, тёмные волосы уложены в сложную причёску. Она была усыпана золотом и драгоценностями с ног до головы, как новогодняя ёлка. Вокруг неё сидело пятеро мужчин — все в дорогих, безупречных костюмах, с каменными лицами.

И она… Кхарка была абсолютно безжизненной. Сидела с неестественно прямой спиной, её алые, пухлые губы были презрительно поджаты. Взгляд холодных голубых глаз скользил по площади без интереса, иногда останавливаясь на других столах, и снова утыкался в свою кружку.

Кхарка заметила меня. Её глаза встретились с моими и женщина едва заметно, чисто формально кивнула. Ни улыбки. Ни тени любопытства. Ничего. Просто кивок-приветствие и возврат в свой собственный, ледяной саркофаг.

— Нравится тут? — спросил Иль, отодвигая стул. Он выбрал столик в метрах трех от кхарки и ее мужей.

— А? Да, нормально, — растерялась от вопроса. Ильхом спрашивал про столик или про атмосферу вокруг?

Я уселась за стол, сумочку положила на соседний стул. Ильхом сел напротив меня и улыбнулся, но в глазах его сотня вопросов и волнение. Муж видел меня насквозь и не мог понять — что именно не так?

— Что будешь пить? Может хочешь перекусить? — Иль говорил тихо, но в такой тишине его шёпот казался криком.

— Да, можно, — согласилась, но знала — не смогу и крошки проглотить. — Выбери на свой вкус. Что-то новое и необычное.

Наблюдала, как муж берет со стола пластинку. Как прикладывает ее к коммуникатору и появляется меню. Что-то выбирает, бросая на меня обеспокоенные взгляды, а я… Я начинаю паниковать. Это не «День Встречи», а какие-то поминки или кадр из фильма ужасов, где все… молчат и не двигаются. Даже та кхарка сидела молча, а ее мужья с опущенными в стол головами… И ни слова, ни взгляда, ни улыбки!

Куда я попала⁈

Юлия

Дроид принёс кувшин с ярко-розовым, искрящимся напитком, два высоких бокала и тарелку с замысловатым десертом, усыпанным фиолетовыми ягодами. Есть в такой атмосфере я, конечно, не могла. Напиток пила маленькими глотками — на вкус как земной лимонад с привкусом неизвестных ягод, слишком сладкий и слишком холодный. Холод отрезвлял, возвращая к реальности.