Книга Голос извне, страница 137 – Саяна Кошкина

— Поздравляю вас, — ожил Тарималь. — Надеюсь, ваше время будет светлым!

— Поздравляю, адмирал, Юля! — склонил голову Хатус. — Пусть звезды светят ярко!

— Спасибо, — ответил Ильхом, касаясь меня рукой.

— Это все? — удивилась я, поворачиваясь к Гроссу. — А как же… точно все? Мы женаты?

Я не стала при всех делиться деталями своего недоумения, решив, что лучше поговорить с Гроссом наедине.

— Да, Юля, — улыбнулся Гросс и я впервые видела такую улыбку. Не осторожную, не вежливую, а широкую и безоглядную, обнажившую ровные зубы. Словно с его плеч свалилась невидимая тяжесть, которую он нёс десятилетиями. Вечное напряжение в челюсти, в скулах — растворилось. Плечи, всегда готовые нести груз командования, опустились и расслабились. Даже его осанка изменилась — из боевой стойки он перешёл в позу человека… кхарца, который наконец-то может выдохнуть.

Но больше всего меня поразили его глаза. Исчезла та самая опаска, вечный холодок оценивающего взгляда, который сканировал мир на предмет угроз. Вместо них светилась… умиротворённая ясность. Тихое, непоколебимое удовлетворение, как у путника, нашедшего после долгой дороги родной порог. Он смотрел на меня и словно видел только меня, а не проблему, загадку или обязанность. Этот взгляд был таким искренним и лёгким, что у меня самой внутри что-то защемило и расправилось.

Засмотрелась на Ильхома и забыла про все на свете. Любовалась им, а внутри себя чувствовала, как крепнет уверенность в будущем. Я ощущала тепло и легкость, которой невероятно нахватало в последние недели. В чувство привел меня звук закрывающейся двери — это ушли Тарималь и Хатус.

Я помялась, не зная, что дальше делать. Всю свою сознательную жизнь на Земле я конечно же мечтала о свадьбе. И с каждым годом эти мечты менялись: то я хотела выйти замуж на берегу океана, то за полярным кругом, то у жерла действующего вулкана, то на солончаке в Боливии, то на скалистых берегах Греции. В мечтах менялись локации, но не атмосфера — я хотела в этот момент быть любима и любить. С мужчиной, в котором буду уверена. С мужчиной, которого полюблю всем сердцем и приму душой. С мужчиной, который определенно точно будет человеком. В моих мечтах это всегда был союз сердец: без выгоды, без контрактов, без условий.

— Что не так? — подошел ближе Гросс и уже смелее притянул меня к себе за талию. Линии на его висках и шее засияли ярче. — Уже разочарована?

— Не дождешься, — хмыкнула и обняла Гросса в ответ. — Просто… это дико. Такой формат свадьбы для меня… в новинку. Никакой романтики и искренности. Словно я на допросе, а не на празднике новой жизни.

— А как у вас проходят свадьбы? — поинтересовался Гросс, увлекая меня на кресло.

Меня понесло, и я начала болтать без умолку. Говорила не для него, а для себя — чтобы снова почувствовать ту землю под ногами, тот запах цветов и надежды. Я с жаром описала белоснежное платье, в котором невеста чувствует себя принцессой всего на один день; смокинг жениха, в котором он кажется таким неловким и бесконечно милым; дрожь в руках, когда надеваешь кольцо; дурацкую традицию бросать букет, за которой гоняются незамужние подруги; горьковатый вкус шампанского и сладкий — свадебного торта.

Я рассказывала о смехе, о слёзах родителей, о первом танце под медленную песню; о том, как все кричат «Горько!». Я рисовала словами не ритуал, а чувство — всеобщее, шумное, немного сумасшедшее счастье, в котором два человека становятся центром мира не по указу системы, а по воле сердец. Я говорила, задыхаясь, пытаясь передать атмосферу… праздника.