Книга Голос извне, страница 103 – Саяна Кошкина

Я накинула поверх топа кардиган, планшет оставила в комнате, как и грязную посуду, а сама вышла из каюты. Чем ближе я подходила к спортивному залу, тем больше крепло во мне желание просто отключиться от всего, что меня окружает, размяться и дать такую нагрузку на тело, чтобы все даже самые мелкие мыслишки про космос вылетели из головы.

Еще на входе в спортивный зал я услышала ритмичное гудение. Если так, то зал не пуст. Да и плевать, — подумала я. Тем более на мне прибор, фиксирующий уровень моей энергии. Поэтому… совмещаем приятное с полезным.

Зашла в зал, огляделась. А сейчас точно ночь? Почему так много кхарцев занимается?

В тусклом, словно ночном, освещении двигались несколько силуэтов. Один кхарец, с телосложением, напоминающим древнегреческого борца, медленно и с нечеловеческой концентрацией поднимал над головой то, что выглядело как сгусток тёмной энергии — он пульсировал и искрился, а мужчина едва не касался его лбом, и по его спине, облитой потом, бежали волны бирюзового свечения. Двое других отрабатывали движения в паре — не рукопашный бой, а что-то среднее между танцем и поединком. Их тела, покрытые мерцающими линиями, сливались и расходились в такт едва слышной, ритмичной музыке, а от касаний оставались короткие светящиеся шлейфы в воздухе. Ещё один, самый молодой, был погружён в голографический кокон, внутри которого по его телу бежали потоки символов — видимо, инопланетная биометрическая тренировка. И сложилось впечатление, что все кхарцы не просто качали мышцы. Они синхронизировались с чем-то — с энергией, с технологией, с ритмом корабля. Это был не фитнес. Это был ритуал поддержания боевой формы на уровне, недоступном человеческому пониманию.

Как же я устала… бояться, — промелькнула мысль. Я сделала уверенный шаг вперед, глазами выискивала наиболее удобное место для разминки. У правой стены как раз было свободное пространство, а свет приглушен. Идеально!

Я выпрямила спину и гордо зашагала между всевозможными тренажерами, стараясь не обращать на кхарцев внимание. Это было сложно, ведь чем ближе я подходила к инопланетянам, тем ярче загорались их неоновые линии на теле. А еще очень отвлекали их накаченные оголенные торсы, крепкие руки, упругие задницы и массивные ноги. Если бы не линии и цвет кожи — они бы походили на людей. Хотя… я отметила, что меня привлекают и кхарцы.

И да, меня заметили. Кто-то прекращал тренировку, кто-то сбивался с ритма, кто-то просто отворачивался или опускал голову. Я разозлилась, ибо такое внимание было… нездоровым. Они смотрели на меня не с обожанием, а с растерянностью, словно я дикарка, зашедшая в их храм. Их чёткий, отлаженный ритуал тренировки дал сбой из-за одного моего присутствия. И мне от этого стало ещё более неловко и одиноко. Эта смесь вынужденного поклонения и навязанного уважения скорее раздражала, чем подкупала и тешила самолюбия. Для меня, землянки, такое поведение было дикостью.

Я прошла к намеченному месту, скинула кардиган, и услышала несколько ошеломленных вздохов. Ну а что вы хотели, дорогие мои? У меня из одежды только это. Не голой же мне заниматься? Сложила кардиган в углу, а сама приступила к занятиям.

Прикрыла глаза, стараясь отгородиться ото всех. Начала с дыхания: глубокий вдох, медленный выдох — как меня учил тренер по йоге за бешеные деньги, которые я тогда считала нормой. Потом медленные наклоны головы. Я чувствовала, как хрустят позвонки, зажатые неделями стресса. Круги плечами, стараясь размять одеревеневшие мышцы. Наклоны в стороны, чувствуя непривычную слабость в корпусе — тело, пережившее наркотическое отравление, стресс и невесомость, было далеко от прежней формы. Простые махи ногами, растяжка на квадрицепсы, уперевшись рукой в стену. Каждое мое движение было медленным, осознанным. Словно попыткой через физическое ощущение вернуться в своё тело, отвоевать его у страха и невесомости. Я не ставила рекордов. Я вслушивалась в себя: где болит, где ноет, где остались следы от лежания в фиксе. Это был не спорт. Это была инвентаризация ущерба.