Онлайн книга «Выбор судьбы»
|
Постояв немного в тишине и приходя в себя, наконец развернулась и направилась к сгрудившимся рядом людям. Аккуратно вложила сосуд в домовину, что услужливо держал Видан. Судя по изяществу, это творение его рук. Подсвечивая себе дорогу факелами, всей толпой отправились к краю селения. Здесь же обнаружился Ратмир с помощником и другие «важные» лица городка. Аккуратно вкопанный столб примерно четырёх метров в высоту ожидал своего «жильца». Наверху уже находился вихрастый паренёк, что бережно на верёвках поднял домовину и установил аккуратно, вдев в специально предусмотренный паз. «Лучшие должны перерождаться…» — думала я, наблюдая сие действо, — «а не так…» Вздрогнула, почувствовав, что кто-то взял меня за руку. — Нам нужно поговорить, Любава! — требовательно заявил Глеб, пристально всматриваясь в моё лицо, видимо пытаясь что-то там разглядеть. — Любава! — услышала я зычный крик Ратмира и вырвав руку, побежала к батюшке. — Завтра у реки, — успела прошептать перед этим. -- [1] Тризна — воинское состязание в честь усопшего. Вознаграждением за победу в этих соревнованиях была часть богатства покойного и его амуниция. [2] Дядька — в то время использовалось в значении "воспитатель" при мальчике из боярского рода. [3] Желя — богиня скорби, жалости и похоронного плача, провожающая на погребальный костер. [4] Страва — погребальное пиршество в языческих традициях, которая в Древней Руси совершалась после завершения сожжения. [5] Уметник — ремесленник, разрисовывающий сосуды или посуду, раскрашивающий капища. Глава 25 Завтра… понятие растяжимое. Потому как избежав батюшкиных расспросов ночью, просто удрав в храм Мары, с раннего утра уже от него отделаться не смогла. Меня с пристрастием допрашивали на предмет знакомства с Симом. Даже клятвенные заверения, что нас ничего кроме деловых отношений не связывает, не вызвали у Ратмира доверия. Раз за разом он переспрашивал меня, не хочу ли я замуж. Возмущённо реагируя на ответ «пока не созрела». Ведь по местным меркам я уже давно «перезреваю». Вот ужас то! — Так может случиться, что никто более и не предложит! — боярин с маниакальным упорством призывал принять предложение «купца». — Это-ж надо, не хочет она пока! А когда это твое «пока» наступит? Женихи может к тому моменту и кончатся! — Боюсь этот конкретно, не кончится… — пробубнила, упрямо сжав губы. — Это ты о чём? — подозрительно переспросил мужчина. — А может мне другой люб? — строптиво сложила руки на груди. — Давно не слышно ничего о твоём Ратко. Кажись и в живых уж нет… Думаешь не видел я ваших переглядываний. Да, не пара он тебе был… Не пара… Хотя… сейчас бы и ему отдал… — печально произнёс боярин, тяжело оседая на лавку. Хм… Ратко… давно я о нём не вспоминала. Да вот, как воспоминания Любавы усваивала… с тех самых пор и не думала. Поначалу ещё оставалась какая-то фантомная боль и грусть, но затем всё смыло ворохом проблем и буераками погони за получением жреческого сана. Сейчас же… сама себе с трудом признаюсь, но чувства у меня есть… но не к нему. А к одному сильно покалеченному хирдману. Наверное, когда вливала в него силу и молилась об исцелении, вплела и часть своего сердца. Вот только… Не прощу себе потом если с ним что-нибудь случится. Я ж до конца своих дней поедом себя есть буду. Да и Маре обещала безропотно принять участь жрицы. Хотя… она то против замужества ни слова не говорила… Но это как тогда должна себя в руках держать, чтобы ненароком ничего не произошло с любимым. А ведь я помню по прошлой своей жизни, что именно те, кого мы допускаем в своё сердце, чаще всего причиняют боль. Или может… любой их поступок принимается близко к сердцу? И сделай тоже самое посторонний человек, даже не обратили бы внимание… |