Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 36 – К. Ф. Шредер

Когда она снова устремила взгляд на Люсьена, тот в отчаянии замахнулся рукой, сжатой в кулак:

— Вы знали, чем занимаются «Талантливые решения»! У невинных людей они отнимают души и продают «оболочки»! И, несмотря на это, вы позволили мне работать на этих подонков!

— Люсьен… – начала Амалия, но он ее вообще не слушал.

Его ярость и отчаяние сотрясали воздух. Зоре даже показалось, что стало на несколько градусов теплее.

— Спокойно смотрели, как ваш сын стал убийцей! На моей совести черт знает сколько душ и людей, и вы могли бы меня оградить, разорвать замкнутый круг преступлений, сказав мне правду. Но вы наблюдали молча, потому что вам было плевать!

Несмотря на повышенную температуру в комнате, у Зоры по спине пробежал холодок. Она знала, что Люсьен трудно переживал ситуацию с «Талантливыми решениями», но впервые отчетливо ощутила, сколько ненависти у него скопилось к самому себе. Эту боль он тоже скрывал от нее, как и телесную.

— Тебе этого не понять, – отрезала Амалия.

— А ты просвети меня! – Люсьен горько засмеялся.

— Да, методы «Талантливых решений» на первый взгляд кажутся варварскими. Но синдикат преследует важную цель. Город, ах, да что там, целый континент не может существовать без жизненной эссенции.

— То есть без душ невинных людей, – горько поправил Люсьен.

— Ах да! Обижать невинных нехорошо, понимаю, сынок! – ответила Амалия. – А ты хочешь, чтобы больных лечили, когда они страдают? Любишь жить в тепле, отапливать особнячок или квартиру, когда холодает? Чуть что – хватаешься за мобильник или включаешь телевизор? Ты хочешь, чтобы в темное время суток горели фонари и на улицах было безопасно? Но ничего этого не будет без жизненной эссенции. – Она подняла ладони в извиняющемся жесте. – Никто не хочет доставлять страдания ближнему своему. Но мир таков, каков он есть. Сколько существуют люди, столько приносятся жертвы. Города и деревни Бухты Магнолия живут только благодаря им.

Время тянулось невероятно долго. Люсьен помедлил, а потом разразился тирадой:

— Ты действительно в это веришь? Приносить жертвы в порядке вещей, чтобы мы могли вести нашу уютную жизнь? Ну хорошо, мама. Тогда включи меня в свою пищевую цепочку, поставь еще единичку в статистику жертв. Заболевание прогрессирует, с зильфуровыми венами я так и так почти на краю. Вам пора смириться с тем, что я тоже сопутствующий ущерб твоей горячо любимой системы.

— Только не ты. – Она решительно помотала головой. – Ты у нас особенный, Люсьен, и не только потому, что ты мой сын. Я знаю, ты тоже в курсе, и всему миру скоро станет известно.

— О чем ты? – спросил Люсьен, но ответа не получил.

Черт. Амалия поняла, что за дракон летал над Бухтой Магнолия. Может, она только поэтому сейчас явилась. Не потому, что беспокоилась за сына, а потому, что контролировать Люсьена означало приумножить власть.

— Давай-ка собирай манатки и проваливай, – произнес Люсьен немного спокойнее. Опустились его руки, потом плечи, и, наконец, голова упала на грудь. Теперь он, когда выкричал ярость и упреки к самому себе, сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

— Ты не можешь меня прогнать, – сдавленно сказала его мать. – Не в этом состоянии. Ты умрешь, если мы ничего не сделаем, Люсьен!

— Я так и так умру.