Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 126 – К. Ф. Шредер

Костяное колдовство, которое позволило Зоре скользить по воспоминаниям Наэля, истощило их и оставило с урчащими желудками. Поэтому они взяли себе свежеподжаренной лапши в одной из уцелевших столовых на восьмом этаже и ели, пристроив тарелки у себя на коленях.

— Этот вкус напоминает мне о родине, – сказал Наэль, загружая палочками в рот очередную порцию.

Зора села к нему ближе и положила голову ему на плечо. Ей надо было чувствовать брата, чтобы удостовериться, что он рядом.

— А мне о родине напоминаешь ты, – ответила она.

Наэль улыбнулся:

— Правда? После всего, что ты увидела? Ты уверена, что все еще хочешь иметь такого брата?

— Я всегда буду радоваться, что ты мой брат, в этом ничто не может измениться, – ответила она, в шутку отвесив ему шлепок. – Даже если ты иногда бываешь сверхосторожным идиотом.

— Разве ты не знаешь, что я всегда хотел тебя защитить? – спросил он с печальной улыбкой. – Когда мы покидали Кох-Малей, я поклялся сделать все, чтобы тебе было хорошо. Но не смог.

Зора так не считала. По крайней мере, Наэль привез ее в Бухту Магнолия, защищал ее на улицах города и голодал, чтобы она была сыта, нашел прибежище для себя и для Зоры в городе Крепостная Стена, но и тогда не перестал следовать инстинкту защитника.

— Ты слишком погряз в мыслях об отмщении, а потом в чувстве вины, – поправила она его. – Но это не делает тебя плохим братом. И, чтобы ты знал, я здесь, – она показала пальцем себе на лоб, – не увидела ничего такого, чего тебе пришлось бы стыдиться. И здесь тоже. – Она приложила ладонь к его груди. – Ты делал ошибки, но всегда старался поступать правильно.

— А жизнь, которую синдикат «Горящая лилия» заставил меня забыть…

— Она, к сожалению, скрыта от меня туманом.

Когда она погружалась в сознание Наэля, чувствовала, как его гложет неизвестность.

— Ты должен простить сам себя, – посоветовала Зора. – Я заглянула к тебе в голову, и позволь мне сказать тебе, что ты хороший человек. И это я утверждаю не только потому, что я твоя сестра.

Наэль провожал глазами розовых в неоновом свете рыбок, которые в тесноте аквариума накручивали восьмерки.

— И что с того? Разве от этого не становится только тревожнее? – спросил он потом. Он повернул руки ладонями вверх, отпустив на свободу струйки теней. Зора следила за их кренделями в воздухе.

— Красиво, – сказала она и сунула указательный палец в гущу этих колец, как будто это были мыльные пузыри, которые можно проткнуть. Струйки ненадолго разбежались, но тут же принялись танцевать вокруг ее пальца, покалывая его. – И даже приятно. Тьма тебя, кстати, всегда притягивала, как и ты ее. – При этом она указала на двух маленьких теневых кошечек, которые свернулись калачиком в углу помещения. Обычно эти животные жили на крыше и почти не отваживались спускаться вниз. Должно быть, они почувствовали присутствие Наэля и хотели быть к нему ближе.

— Пожалуй, – подтвердил он. Несмотря на горечь в голосе, он смотрел на котят с любовью. Тут же один из них встал и подкрался к нему, чтобы его погладили.

— Тьма может быть очень ласковой, – сказала Зора со знанием дела. – Тебе ли не знать, и Кари теперь тоже знает.

— Значит, ты и это воспоминание видела? – спросил он и пристыженно закусил губы.

— Не бойся, я отвернулась, когда дело дошло до этого. – Она наморщила лоб. От того, что было с ее братом во время секса, или что уж там было у него с Кари, она предпочла отказаться. Правда, она довольно долго смотрела, чтобы заметить внутри Наэля теплое чувство и понять, что в это мгновение он перестал бояться тени.