Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 63 – Ульяна Муратова

Мои слова внезапно охладили пыл Влада. Он несколько раз моргнул, посмотрел на меня слегка удивлённо и отпрянул.

— Новое правило: такие рубашки не носить, — проговорил он, освобождая мне дорогу.

— Ну, знаете ли, Ваше Темнейшество. Какие есть, такие и ношу! У меня там не склад рубашек, чтобы выбирать. Могу вообще без рубашки ходить, если вам от этого легче станет.

Судя по разъярённому взгляду, легче не стало бы.

— Просто наденьте нечто более… целомудренное, как и положено незамужней девице.

— А я навомирянка, мы нецеломудренные. Особенно если незамужние. Живите теперь с этим. Не устраивает? Можете меня обратно в мой мир вернуть. Или отпустить.

На самом деле никуда отпускаться из терема я уже не хотела. Мало ли какая там новая беда? А тут тепло, чисто и кормят хорошо. Да и пророчество сбываться пока не торопится, а у меня ещё осталось как минимум одно желание, нужно просто уговорить зеркальце его исполнить.

Я демонстративно нагнулась, снимая валенки. Попыталась, конечно, сделать это эротично. Но снимать валенки — это как пить из проруби, не всем дано делать это сексуально. А кому дано, тот в валенках и не ходит. Но я старалась. Даже душегрейку скинула, и, идя по лестнице, виляла всем тем, на чём так отчаянно не хотел жениться князь.

И даже оборачиваться не стала, чтоб посмотреть, не обернулся ли он, чтоб посмотреть, не обернулась ли я. И без того чувствовала горячий взгляд пониже спины.

Пха! Не действует на него моя красота! Как же!

В свете последних событий легла спать пораньше, довольная собой и преисполненная планами различной степени каверзности.

Утром проснулась рано и решила продолжить наводить марафет. А раз я вчера так удачно почистила пёрышки, то сегодня — самое время их пощипать.

Денег у нас в семье всегда было мало, поэтому ни о какой салонной эпиляции воском для подрастающего и стремительно волосеющего поколения речи не шло. Вот я и приноровилась варить сахарную карамель для шугаринга сама, а потом успешно её применять. Помнится, мама всегда бесилась:

— Куда ты в таких количествах деваешь сахар? Неужели ты его ложками ешь? Задницу-то вон какую уже наела!

— Нет, мам, я его сверху на себя намазываю, — честно отвечала я, но мне никто не верил.

— Поговори мне тут, — цедила мать и устраивала кухонные репрессии.

Вот и сейчас я загорелась идеей сделать себе сначала больно, а потом сладко. Ведь чем хорош шугаринг — что на себя не намазала, то можно и съесть! Жаль только, что лимонной кислоты у них тут нет, но можно и уксусом обойтись. Другая проблема, что варить карамель я привыкла на плите, а тут плиты нет, только печь.

Но что если привлечь к делу домового?

Надела сарафан на голое тело, чтобы не смущать Его Темнейшество наличием рубашки, и спустилась вниз. Но в тёмной кухне было пусто.

— Дед Постень, — позвала я. — Вы ещё спите?

— Чевой-то мне спать? — возмутился он откуда-то из-за печи. — Ян-то енто, того, крупу перебираю.

— Давайте я вам помогу? — предложила я.

— Ну давай… — благосклонно согласился он.

В четыре руки мы закончили быстро.

— Какой вы всё-таки молодец, — от души похвалила я. — А до чего вкусный у вас медовик… Слушайте, а что если нам карамели наварить? Да не простой, а особой? Понадобятся уксус, мёд, сахар и соль.

— Енто шо такое — «ка-ра-мель»? — заинтересовался дед.