Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 3 – Ульяна Муратова

— И вас! Смотрите только, чтоб на вас не наступило! — радостно закончил он и поторопился развлекать более благодарную публику.

Ладно. Какой у нас план Б? Или В? Или хотя бы Ы?

Напрашиваться к кому-то за три с небольшим часа до боя курантов?

Да гори оно конём!

Развернувшись, я направилась обратно на площадь. Там весёлая компания обнаружила у себя лишние пальцы, то есть решила повзрывать петарды и фейерверки. Хоровод уже распался, а хороводоводы смеялись и передавали друг другу здоровенную флягу. С молоком и мёдом, наверное. Сейчас напьются и спать лягут.

Скорее всего, мама уже ушла. Ей до тёти Тани, Сашенькиной мамы, полчаса ходьбы, а она хотела быть там к девяти.

А я дома побуду. Да. Мандаринки есть, шампанское тоже. Послушаю по телевизору, что это был тяжёлый год, и тоже лягу спать. А завтра утром проснусь бодрая, свежая и сделаю зарядку. Обязательно сделаю. Я весь следующий год обязательно буду делать зарядку каждый день. Уж если решила, то решила. Не как в прошлые годы. К лету как раз похудею. А то что я вечно толстею к зиме, надо для разнообразия хоть раз к лету похудеть.

К счастью, мамы дома уже не было. Повезло. Я спокойно разделась и включила телевизор, где уже шёл парад достижений пластической хирургии, или, как его ещё почему-то называли, концерт звёзд эстрады. Звёзд, утративших популярность примерно тогда же, когда вышло из употребления слово «эстрада».

В холодильнике обнаружились два мандарина-смертника, банан, решивший, судя по цвету, репатриироваться обратно в Африку, и останки некогда знаменитого режиссёра, Эмилио Полкурицы. Останкам было уже дней пять, поэтому выглядели они так, что их подобало кремировать, но мама настаивала на том, что их нужно доесть. Сама только почему-то не ела.

Холодильник был почти пуст, потому что мы обе не планировали встречать праздник дома, зато в морозилке имелся запас домашних пельменей, так что голодной не останусь. А ещё доем торт, потому что с завтрашнего дня я точно на диете, а он будет меня провоцировать.

Мама, разумеется, будет наезжать из-за торта тоже, но какая разница? Всё равно будет, так хоть повод сладкий.

Вспомнив про телефон, достала его из пуховика, чтобы поставить на зарядку. Заодно и зеркальце вынула из кармана. При свете оно оказалось очень красивым: тонкой работы оправа из ажурного металлического кружева. Наверняка новое и явно дорогое — ни царапинки, ни трещинки, ни окалинки.

Я взглянула на своё отражение.

Зря мама говорит, что меня бы на панель не взяли. Это в стриптизёрши толстых не берут, потому что они могут палку перегнуть. Вернее, шест. А в проститутки берут всех, кровати-то куда крепче.

Да и потом, на лицо я симпатичная. Правда, на то, что ниже лица, клюют обычно представители братских народов возрастом за сорок. Но клюют же. И пэрсиком зовут регулярно. Да и толстой меня никто, кроме матери, не называет. Плотной, сбитой, альтернативно стройной — да. Толстой — нет. А с первого января я буду тренироваться и на диету сяду. И зачёт сдам.

Внимательно рассмотрев своё отражение в зеркале, я взяла и пожелала:

— Хочу жизни сказочной, желательно подальше отсюда, любви огромной и принца на белом коне, умного, богатого и красивого. А, ну и похудеть.

После этих слов зеркальце вдруг засияло магическим светом, взвилось под потолок и открыло портал в прекрасную новую жизнь...