Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 26 – Ульяна Муратова

— Печально. И теперь ты хочешь, чтобы я тебя обратно расколдовала?

— Разумеется! Сколько можно котом ходить? Это унижает моё человеческое достоинство. Я хочу вернуть свой истинный облик и поскорее отправиться домой! Не могу уже тут! Надоело! Сплошной индивидуализм. Никакой кооперации! Никакой сознательности в гражданах!

И так он это сказал… Ещё и человек у него был советский. Не русский. Советский!

— Так ты из Навомирья! — догадалась я.

— И что? — вздыбился кот, встопорщив вибриссы и воинственно выгнув спину.

— Да ничего. Интересно, как ты тут оказался…

— Дело было в семьдесят втором, — повёл рассказ кот, успокаиваясь и садясь на место. — Я в лес пошёл грибов собрать, да и заблудился. Под Свердловском знаешь какие леса? Не хуже этих. Так вот, хотел на дерево залезть, посмотреть, где ближайшая опора ЛЭП, но случайно оступился, свалился с дерева и покатился в овраг. А на дне оврага — туман. Я из него выбрался, смотрю, а вокруг всё другое — не осень, а весна ранняя. Ходил по лесу, пить захотел. Вышел к роднику, а на нём табличка. Я, разумеется, подумал, что это шутка.

— И в котёнка превратился… — шёпотом проговорила я.

— Да. Теперь вот ищу, кто меня расколдует и проход в Навомирье откроет. Там-то, небось, уже города на Марсе… — мечтательно протянул гость.

Я аж хрюкнула от неожиданности.

— И не боишься возвращаться после стольких лет? Вдруг в Навомирье всё изменилось?

— Не боюсь! — решительно ответил кот. — Раньше сюда много кто из Навомирья попадал и даже обратно возвращался. Теперь всё меньше. Знавал я одного старца, ещё из царской России, так он прижился тут, даже доволен был. Но так он монархист, что с него взять?

Последнее прозвучало с изрядной долей презрения.

— И как же ты тут столько лет? — сочувственно спросила я, переваривая новость.

— Как-как? Плохо! Пытался колхоз организовать, но эти дремучие люди чужды социалистическим идеям коллективизации. Сплошное разочарование! — раздосадованно дёрнул хвостом собеседник.

— А чем же ты собираешься заниматься в Навомирье, когда вернёшься? — тихо спросила я.

— Как чем? Профессия у меня востребованная: я преподаватель истории КПСС. Я бы обратно в университет устроился. Это раньше студенты нерадивые попадались, то и дело на лекциях засыпали или даже прогуливали, а теперь-то, наверное, посознательнее пошла молодёжь.

Я закашлялась и решила сосредоточиться на еде. В конце концов, кто знает? Может, есть потребность в специалистах по истории КПСС где-нибудь в архивах или на кафедре истории.

— Интересно, — тихо проговорила я, пряча глаза от пристального кошачьего взгляда.

— А знаешь, что на самом деле интересно? — спросил вдруг гость, когтистой лапой отодвигая задвижку на окне.

— Что?

— Обычно все спрашивают, что такое КПСС.

Я растерянно моргнула, а кот вдруг толкнул окно и выскользнул наружу чёрной молнией.

— И что? — нахмурилась я, глядя ему вслед.

— А то! Догадался он, что ты из Навомирья! — пропищали мышки.

— Небось, к Кошеичу побежал. Все знают, что слово Кощеича верное — никогда он его не нарушает, а за твою голову, благодетельница, большая награда обещана, — прочирикала пташка.

Раз Кощеевич за навомирянку награду обещал, то и этого преподавателя расколдует да в Навомирье отправит, пока канал между мирами открыт. А меня в жертву принесёт на радость коллективу. Вот тебе и коллективизм!