Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 20 – Ульяна Муратова

— И то верно! Так что ж ты в личине тогда ходишь? — вздёрнула нечистая гостья точёную бровь.

— Нравится она мне. Да и для дела надо. Жду одного доброго молодца, — поделилась я.

— А-а-а, — понятливо протянула болотница. — Разве я не пойму? Пойму. И что, хорош молодец-то?

— Должон быть красив, умён и богат, — фыркнула я. — А там посмотрим.

— Ой, ну резвись, Яга. Чего б не резвиться-то с красивым-то, а? Кстати, о красавчиках. Мы тут весточку от родственницы одной получили, — загорелись у болотницы глаза мерцающими завораживающими огоньками, — от озёрницы, что рядом с теремом Кощеевым обитает. А та водит дружбу с его банником.

— Да ты что? — деятельно заинтересовалась я.

— А то! Так вот, банник сказывал, что Кощеич ищет навомирянку. Ну про то все уже знают, весть-то уж сутки гуляет по городам да весям, по лесам да топям. Так вот, банник клянётся, будто Кощеич способ нашёл, чтоб волшба, значит, не хирела. Знаешь какой?

— Какой? — спросила я, уже предчувствуя, что ничего хорошего навомирянке в этом способе не светит.

— В жертву её принести, да тем каналы между Навомирьем и Явомирьем разрушить! — восторженно поведала болотница. — Представляешь? Золотом даёт за навомирянку её полный вес! Али на диковину какую меняет. Уж об чём я мечтаю-то? В тайности поймать стервь эту, да Кощеичу лично отвезти! Ежели ты сама её словишь, то уж свистни мне. Я забесплатно её в столицу сопровожу да ещё и одарю тебя сверх меры.

— С чего бы такая щедрость? — скептически спросила я.

— Как с чего? Ты Кощеича видала? Красавчик-то какой, а? Глазищи чернючие, как сама ночь! А всё ходит холостым. Трое смотрин уже устраивал, а всё не лежит у него ни к кому душа. А я б показалась ему на глаза-то. Что ж я, хуже всех, что ли? Не хуже!

Болотница и правда была не хуже всех, а что до оливковой кожи, острых зубов да топи в глазах — наверняка и на это любители найдутся. У меня такую одноклассницу замуж взяли, что болотница рядом с ней просто модель.

— И в кого он такой красавчик уродился? — задумчиво пробормотала я, вспоминая образ Кощея.

Точно не в отца.

— Как «в кого»? — встрепенулась гостья. — Не в тебя ли?

— В меня? — вытаращила я глаза.

— Что, нет? — разочарованно протянула она. — А то ходят слухи, будто ты его родила…

Нет, такую вероятность исключать нельзя, конечно. Я-то понятия не имею, кого там родила или не родила Яга.

— А уж я размечталась и за князя нашего замуж сходить, и с тобой, Яга, породниться… Сама знаешь, невестка из меня получится знатная. А кто ж тогда мать его? — задумалась гостья. — Уж не Марья Моревна ли?

— Или Василиса Премудрая, — зачем-то подсказала я.

— Думаешь? — вытаращилась болотница.

— Говаривают, был у них с Кощеем бурный курортный роман… — протянула я.

— Да ты что?! — всплеснула руками болотница, и по комнате разлетелись брызги тины. — Ой, — замерла она под моим тяжёлым взглядом. — Я случайно.

— А князь, значит, наш…

Я задумчиво посмотрела на болтливую гостью, решая, как лучше вытянуть из неё сведения.

— Наш, чей же ещё? Говорят, король Егор Евпатьич в Тривосьмом королевстве, напротив, колдует во всю мощь. Да ещё знаешь что? Войной нам грозит!

— Нам? — деланно удивилась я.

— Ну, всему нашему Триседьмому княжеству, — округлила глаза болотница. — Представляешь? Я вот представляю, что начнётся, коли опять война пойдёт. Мало нам Трипятого ханства, что вечно воду баламутит?