Книга Ты мне очень нравишься. Но..., страница 56 – Вера Ковальчук

— Ревную? Вы в своём уме, сударыня? Я думаю о добром имени своей семьи и о том, чтоб ваша дурная репутация не повредила моей собственной.

— Если вы не будете придумывать всякую ерунду про меня и слуг, вашей репутации ничто и не повредит, — с раздражением бросила девушка. — Право слово, вот делать мне нечего сейчас, когда я едва только здесь оказалась и ещё толком не освоилась, как искать лишние приключения на свой зад! Не говоря уж о том, что измена совершенно не в моём характере.

— Сомневаюсь, что вас может это остановить.

— А вас? Вас что-нибудь может в таких вопросах остановить? Или, учитывая, что вы мужчина, в отличие от меня, то это другое?

Эйтал зло стиснул губы, прежде чем разомкнуть их для ответа.

— Вы можете быть спокойны касательно моей верности, сударыня, при моей внешности я не могу рассчитывать на подходящую любовницу.

— Это единственное, что вас удерживает? — с горечью уточнила Лара. — В самом деле? Тогда и вам стоит полностью успокоиться. Я не такой уж любитель интимной близости. Если говорить откровенно, вообще предпочла бы обойтись без неё. Причин искать любовника у меня нет. Прошу меня простить. — И, решительно обогнув его, направилась к внутреннему двору.

Её снова душила обида. Абсолютно иррациональная. Причём иррациональность этой обиды девушка и сама отлично осознавала. Может, не особо-то она и права. Сложно сказать, действительно ли тот молодой парень пытается с ней заигрывать, или муж действительно перегнул. И на самом ли деле для её репутации болезненны слухи о том, что она «крутит с прислугой». И, разумеется, её не порадовало бы, если б супруг сразу врезал парню кулаком в нос, приказал вышвырнуть его за ворота или привязать к коновязи и хлестать кнутом за подкаты к госпоже. Она бы вряд ли смогла удержаться от того, чтоб не кинуться на защиту молодого дуралея.

Но всё равно обидно, что сорвались именно на ней. Ведь ничего плохого она, в самом деле, не хотела. Принц мог бы побеседовать с ней вежливо, кулуарно, деликатно, а потом намекнуть управляющему, что его помощник слегонца зарвался. Да много что можно было бы сделать! Зачем так резко?!

Устроившись в густых смородиновых кустах за поворотом малой части огорода, Лара съёжилась и полностью отдалась своим переживаниям. Обидно, в самом деле. Она так старается, а этот… Этот грубый мужик только рычит. Не нужны ей его подарки, в конце концов! Она хочет доброго отношения. Она, как любой живой человек, имеет полное право на уважительное обращение. И вообще — она не просила себя осчастливливать выдёргиванием в чужую жизнь и чужие нравы. Ёлки-палки!

Но постепенно гнев и ярость её отпустили, обида ослабела и, подобрав свою порцию потрёпанных нервов, убралась в глубины сердца. А усталость подтянула поближе миролюбие и предложила почву для принятия этих самых непривычных традиций.

Да, так тут принято. Чему ты удивляешься, у тебя на родине прежде были нравы и построже. Да, мужик резковат. Но ведь не позволяет себе ничего уж прямо из ряда вон. Самое большее — рявкает на тебя. Наверное, для него подобные вещи очевидны, ему и в голову не пришло, что она может просто всего этого не знать. Надо просто ему объяснить — и посмотреть на итог. Вот если не получится с объяснениями, тогда пора обижаться.