Книга Ты мне очень нравишься. Но..., страница 127 – Вера Ковальчук

Он оценил неосторожные слова Радая о даре Лары и том, что сам он использовал его лишь в малой степени. Вспомнил и о том, что читал про иномирянок на соседнем материке. Да, они наделяли мужчин значимыми возможностями. Достаточно просто вспомнить королеву драков Высокогорья, Кристальную Агату, которая даровала обоим своим мужчинам очень значительные магические возможности.

Значит, и Лара могла неосознанно что-то ему даровать. Да что там могла — даровала, он ведь и в самом деле это ощутил. И не погружался особо в новые ощущения, не оценивал, обладателем чего стал. Всё потому, что в жилах его семьи текла кровь драков, а они обладали способностями к чародейству от рождения. Да, правильно построенный брак с талантливой женой наделял мужчин дополнительной силой. Но воспринималось такое заметно иначе, чем союз человеческого мужчины с женщиной-магичкой.

Вот только кровь драков в жилах представителей семьи Эйтала очень сильно разбавлена людской. Настолько, что основательными способностями в их семье только он и обладает. И может ли такое быть, что, вступив в брак с одарённой иномирянкой, он объединил в их паре сразу преимущества обеих рас? Получил способности и с человеческой, и с дракской стороны?

Может.

И если это так, значит, супруга действительно была к нему расположена душой и с самого начала намеревалась выстроить с ним крепкий брак. А он этого не понял и расшатывал тот фундамент, который она терпеливо выстраивала.

Чувство вины царапнуло, но осталось там же, где бушевали волны ярости и жажды уничтожать. Эйтал же вскинул голову и посмотрел прямо в глаза Радаю, который наконец-то спешился и медленно двинулся к нему. Наверное, думал, что так выглядит грознее. Принц же смотрел равнодушно. Он и воспринимал происходящее равнодушно. В нём росла уверенность, что никто из этих людей не сможет ему навредить.

— Информация, Эйтал, — мягко, но с тоном устрашения проговорил бывший друг и дальний родственник. — Не тяни. Ты же из высшей знати, ты даже представления не имеешь, что такое настоящая боль. Что такое настоящий страх.

— Вероятно, — с презрением бросил младший брат императора, деликатно нащупывая путы отторжения магии вокруг себя. Да, вот они. Тоненькие, слабые нити. Они живут за счёт того, кого опутывают, но не совладают с ним. С мужчиной, одаренным щедрой женщиной из иного мира — не справятся. — Вероятно и не знаю. Но с представителем правящей семьи не так просто справиться.

Издевательский хохот стал ему ответом. Причём смеялся как сам Радай, так и его бойцы.

— Когда ты будешь ползать передо мной по земле, весь в крови и блевотине, и молить, чтоб я прекратил, я тебе напомню эти слова.

— Договорились, — с надменной усмешкой ответил Эйтал.

И когда бывший друг потянулся к нему чарами с другого артефакта, ухватил эту нить чужой воли и протянул свою, постепенно освобождаясь от отторжения, которое пеленало его и магически, и физически. Условно пеленало, как выяснилось. А всего-то хватило слабого напора и веры в то, что его иномирянка была к нему щедра. Не отводя взгляда, «прощупал» противника. Да, кое-что тот умел. И заготовил немало крепких магических предметов — на всякий случай.

Это должно было определить дальнейшую тактику принца.

Радай, заметно обескураженный тем, что его жертва пока не спешит ни кричать, ни падать, ни хотя бы просто сотрясаться от боли, ещё усилил напор. Вот и подходящий момент — он значительно открылся. Эйтал коротко и чувствительно ударил, а когда бывший друг опрокинулся на спину, захлёбываясь воплем, спокойно прикрыл себя защитой и развернулся к мятежным бойцам.