Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 62 – Кира Лин

Истеричная особа, высокомерная и жестокая. Побрякушки и наряды — её страсть. В прошлом дочь богатого купца, не знавшая отказа в прихотях, топала ножкой и всегда получала, что хотела.

Изабелль до сегодняшнего дня подобным способом добивалась своей цели. Топнула ножкой, свела бровки к переносице, и мужская часть совета сжалилась: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы в горло не вгрызлась клыками.

Её взгляд скользнул в нашу сторону, и на пухлых розовых губках заиграла улыбка. В полной тишине были слышны рыдания женщины и скрежет кандалов. Они её явно забавляли.

— Мы вас заждались, — голос вампирши прозвучал высоко и безобидно. Тщательно продуманная невинность.

Ответив ей коротким кивком головы, я прошла к своему креслу в сопровождении Алекса.

Все члены совета были на местах. Антонио во главе — в длинной алой мантии, расшитой серебром. По правую руку от него — женщина с лицом милейшей старушки. Стефания.

Впервые увидев её, я сделала однозначный вывод — та ещё сука. Она могла убить силой мысли, вычерпать из сознания всё, что нужно, и оставить лишь кошмары. Наблюдать за муками жертвы доставляло Стефании удовольствие.

Изабелль была её протеже и питалась страхом, высасывала его из разума, как коктейль через соломинку. Занятная парочка. Не хотела бы я с ними поссориться.

Справа от Стефании сидела Мари-Бэлль.

Лицо как всегда безупречно — мастерский вечерний макияж, подчёркивающий глубину взгляда. Потрясающе красивая стерва.

За спиной у Мари-Бэлль стоял Стюарт. Он положил небрежно руку на спинку кресла любовницы. Ну, надо же, какая гармония!

При виде меня, Мари-Бэлль скривилась, глаза её вспыхнули огнём ненависти. Она даже не пыталась притворяться на публике. Видимо, неприязнь ко мне была настолько невыносимой, что ей самообладания не хватало.

Поднимаясь на пьедестал, я вскользь глянула на Стюарта. В его глазах мелькнула тень. То ли сожаления, то ли торжества. Наверное, я никогда не узнаю правды, испытывал он какие-либо чувства ко мне, или же банально метил в кресло.

Жаль, он мог бы добиться большего, если бы не избрал унизительную роль мальчика на побегушках и пошёл иным путём.

По левую руку от Антонио стояло пустое кресло — моё. А далее — кресло Грегори и Андреа.

Грегори обладал внешностью коренного южанина. На вид ему было не больше сорока, но умер он три века назад. По его лицу никогда не прочтёшь, что он думает на самом деле. Грегори отлично владел собой в любой ситуации.

Сила его в способности ранить на расстоянии. Вампиру до лампочки всё, что не касается его жены. И на судебных заседаниях он, как правило, лишь наблюдал, изредка выдавая комментарии.

Но я нутром чуяла, что он не так прост, как хочет казаться. Что ж, поживём — посмотрим.

Его супруга всегда притягивала взгляды — мужские и женские. Она была трогательно красива, но не казалась хрупкой. В её тёмных глазах светились разум и воля.

Ей было немного за двести, но внешне вампирша могла смело сойти за тридцатилетнюю.

Андреа — мастер иллюзии. Что-то близкое к умениям Стефании, но она никогда не превращала мозг жертвы в желе. При мне.

Она и Грегори сошлись задолго до того, как были приглашены в совет. Но многие вампиры до сих пор ошибочно полагали, что именно из-за кресел они и закрутили роман. Вполне возможно, Стюарт из их числа.