Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 49 – Кира Лин

В мир смертных мне путь заказан. Так что плевать.

Ты сама-то веришь в это, Кира?

Та половина моей души, что всё ещё оставалась живой, уже не надеялась освободиться от оков мира нежити. И была бы не прочь покончить со всем этим.

Той, что мертва, было все равно. И, учитывая сложившуюся ситуацию, умом я соглашалась с ней. Однако, в каждой схватке с вампиром втайне рассчитывала на то, что меня прикончат.

Пустить пулю в висок надежнее и не так мучительно больно, но я не самоубийца. Духу не хватит нажать на спусковой крючок.

С каждым днём ненависть к себе становилась нестерпимой, а щемящее чувство пожирало изнутри мерзким зубастым червем. Моё сердце разрывалось.

Впереди не маячил свет, и не было конца и края крови и холоду. А я, как муха, увязла в них.

По щекам потекли слёзы. Я стыдливо их утирала тыльной стороной ладони. Будто смущалась боли перед самой собой. Если я сдамся сейчас, то кто поможет Джеймсу разыскать и покарать убийцу людей?

Как сложится судьба Адама?

Я жила ради других, лелеяла надежду на то, что их волнует моя несчастная доля. Нет, не жалости я искала, а утешения, теплоты простых дружеских отношений. Только это и оставалось.

Опершись на стену, я поднялась на ноги. Закружилась голова, перед глазами заплясали чёрные пятна. Припав плечом к мокрому кафелю, я дотянулась до крана и включила холодную воду.

Перегрелась, наверное. Пар начал рассеиваться, воздух быстро остывал. Но мне не становилось лучше. А когда решилась оттолкнуться от стены, сознание поплыло тошнотворными волнами, заложило уши.

Я зажмурилась, охватив плечи руками. Будто издалека доносились звуки. Как во сне, я почувствовала чей-то бешенный пульс — трепещущий солёный леденец на языке.

Мгновением позже пришло ощущение влажной плоти, зажатой в зубах. Рот наполнился вкусом крови — густой и обжигающе горячей.

Распахнув глаза, я сплюнула слюну в сток. И застыла, наблюдая за водоворотом воды. Она была прозрачной.

Осторожно вдохнув, я расплела руки и потянулась к крану. Но чей-то дикий, полный ужаса крик прозвенел в голове. Торопливо выключив воду, я прислушалась к внезапной тишине.

Ничего, только сердце моё колотилось у самого горла. Простояв с минуту в оцепенении, прерывисто выдохнула и отодвинула запотевшую стеклянную дверь.

И переступила через край ванной. В спину ударил новый вопль — ещё пронзительнее, ещё отчаяннее. По позвоночнику пронеслась ледяная дрожь.

Я медленно обернулась, прекрасно понимая, что кроме меня здесь никого быть не могло. Сознание играло со мной — во влажном воздухе запахло мужским одеколоном и свежескошенной травой.

И вдруг перед глазами мелькнуло чьё-то перекошенное от ужаса лицо, но тут же видение растаяло. Его развеяла тень, чёрной молнией мелькнувшая мимо мусорных баков.

Мусорных баков⁈

Снова пульс бился в горле, мешая глотать. Давясь дыханием, я выбралась из ванны и вцепилась дрожащими пальцами в голубое полотенце, болтающееся на настенном крючке.

Меня трясло, и обернуться в него получилось лишь с третьей попытки. Что же творится со мной?

Я вытерлась, прошлась по волосам щёткой и теперь должна была что-то съесть. Пыталась себя отговорить, ссылаясь на смертельную усталость, но желудок мне не верил.

До кухни я доплелась почти на ощупь. Страшась новых галлюцинаций, включила свет во всей квартире, как маленькая девочка, боявшаяся темноты.