Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 222 – Кира Лин

Тем более, выбор так велик и соблазнителен. Чёрт!

Гуль прервал трапезу и, задрав голову, завыл. Стены зала содрогнулись от утробного вопля, у меня по спине пополз склизкий холодок.

Свора тварей налетела на Изабелль, голодно вонзая клыки, присасываясь к ранам. Она вопила на одной ноте, теряя силы, угасая с каждой каплей отобранной крови.

У меня звенело в ушах, сердце выпрыгивало из горла, приходилось его сглатывать и при этом умудряться не давиться.

От страха пробрала дрожь настолько сильная, что казалось, меня палками колотили. Стиснув зубы, которые стучали и звенели, норовя расколоться, я отвернулась и наткнулась взглядом на Стюарта.

На его безупречно красивом лице пролегла тень — то ли отвращения, то ли недоумения. Вдруг оказалось, что он глядит мне в глаза — как будто я пропустила кадр в фильме.

Я вздрогнула и выпрямилась, но не отвела глаза. Он тоже. Сначала мелькнула мысль, что он ментальной силой меня удерживает, а потом пришло осознание — его чувства, выплескивающиеся из глаз.

Меня окатило теплом и смущением одновременно. Столько любви и боли сочилось из них, что я едва выдержала.

Но глаза всё-таки защипало, грудь сдавило от желания заплакать. Зажмурившись, я тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам.

В нос ударил запах крови. Я поморщилась и открыла глаза, привалилась головой к подвешенной руке. И снова поймала на себе взгляд Стюарта.

Глаза его стали холодными и тёмными — лишь на миг он позволил заглянуть ему в душу и закрылся. Хотел быть искренним и обнажил свои истинные чувства, от которых у меня защемило сердце.

И как прикажете теперь с этим жить?

Голова пошла кругом. Я хотела закрыть лицо рукой, дёрнула ею, но лишь звякнули кандалы. Обречённо прикрыв веки, прислонилась затылком к стене и вновь их открыла.

Джозеф стоял и смотрел на Алекса. Лицо его было непроницаемо — полностью лишено выражения. Прекрасная статуя, если только у статуи глаза могут сверкать.

Его роскошный чёрный костюм поблёскивал в полумраке, разгоняемом сотнями огней зажжённых свечей. Светло-голубая рубашка была расстёгнута до середины груди, и виднелся треугольник бледной кожи.

Лучше я буду пялиться на Джозефа и думать о том, как он в действительности хорош собой, чем вслушиваться в звуки рвущейся плоти, принюхиваться к запахам крови и гнилых тел, покрытых язвами и сырой землей.

Сглотнув, я невольно издала тихий, едва различимый стон. Джозеф повернул ко мне донельзя непроницаемое лицо, даже глаза оказались пустые.

Но он был опасен, чертовски опасен и силен. Я чувствовала, как его воля заполняет зал. Она распускалась в воздухе подобно аромату духов, заряжала его потрескивающей энергией.

Когда она лёгким и медленным дуновением ветра коснулась моего тела, по рукам поползли мурашки. Он не бездействовал, а мысленно общался с Антонио.

И незаметно затоплял собственной силой помещение, чтобы в нужный момент охватить всех и вся и раздавить.

Я видела её в действии в ночном клубе, но тогда он успокаивал паникующую толпу людей. Смертные — безропотны и податливы, впитывают магию, как губки, каждой порой кожи, каждой клеткой тела.

Вампиров так легко не перехитрить — у них частичный иммунитет к тёмной силе. Их сознание не затуманить без определённых усилий и жертв.

Но Джозеф был способен на многое, а я и представить не могла — на что именно. Он стоял на своём месте и обрушивал силу на нас, не нуждаясь для этого в прикосновении.