Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 155 – Кира Лин

Голод властвовал над вампирами, срывал с них маски, обезображивал лица. Вот вам и вся их цивилизованность — капля крови, и перед вами прожорливая тварь.

Остановившись, я перевела дух и сосредоточилась на том, что чувствую. И стала перебирать чужую силу, пока не нащупала то, что искала.

Сначала она переливалась перед внутренним взором радужной водой, но потом раскалённой чёрной стрелой в сознание вонзился разум убийцы.

Перед глазами замелькали тела его жертв, кровь на стекле, россыпь осколков на капоте такси. Видения оказались столь реалистичными, что сердце подпрыгнуло к горлу.

Зажмурившись, я представила толстую каменную стену, и всё прекратилось. Он был здесь, среди всех этих вампиров. Один из них был моим создателем!

В воздухе расцветал запах свежей крови, от него закружилась голова. Тряхнув ею, я поспешила к дверям, но вспомнила о Райане. И медленно обернулась.

Сердце норовило выпрыгнуть изо рта. Пульс долбил в висках. Зал был полон монстров, ничего человеческого в них не осталось. И только Райан стоял такой же прекрасный, такой чуждый среди всего этого ужаса.

Женщина продолжала по нему размазываться, резвясь, как щенок в тепле. Она зарывалась под пиджак вампира руками, медленно стягивая его. А он смотрел в упор на меня.

По лицу Райана ничего нельзя было прочесть, но в голубых глазах плескалось невысказанное сожаление. Оно заставило сердце болезненно сжаться.

Какой-то частью себя я надеялась, что он догонит меня и покинет логово упырей. Но этого не произошло.

А чего ты ждала, Кира? Вампиры все одинаковые.

Я позвонила Адаму, и он пулей за мной приехал. Дома мы оказались глубокой ночью. Он обработал мою рану и прилепил повязку — то злорадствуя, то причитая под нос тоном заботливой мамочки.

Отблагодарив за помощь, я выставила его из квартиры. Не хватало, чтобы кто-то, даже Адам, лишний раз напоминал мне о том, как опасно дружить с вампирами.

Ночь таяла, словно дым на горизонте. Небо посерело, зависнув между светом и тьмой. Ветер стих, и наступила хрупкая тишина. Рассвет нёс облегчение.

С уходом ночи я как будто бы сбрасывала пуленепробиваемую кожу и превращалась в обычного человека. Но жажда никуда не уходила. От неё саднило в горле, кожа горела огнём.

Не приближаясь к зеркалу, я знала, что зрачки у меня багровые. С чего бы вдруг? От усталости?

Начинала пробирать мелкая дрожь, словно силы вытекали из тела. Донорский пакет из холодильника быстро бы поставил меня на ноги, но нет.

Плотный завтрак и полноценный сон — вот лучшее лекарство. Не так сильно я была ранена, чтобы вливать в себя кровь. Обойдусь как-нибудь.

Для начала нужно было согреться. Я забралась в ванну, сев так, чтобы не намочить повязку. И долго отмокала в горячей воде, пока меня чуть не сморил сон.

Встряхнувшись, выключила кран и вылезла, крепко держась за скользкий бортик. Вытершись полотенцем, натянула голубую домашнюю футболку с изображением кусочка пиццы и чёрные шорты.

Волосы расчесала и оставила подсыхать естественным путем. Собственное отражение в зеркале показалось мне усталым и каким-то… ошарашенным.

В зале я почувствовала своего создателя, и ощущение его присутствия более не оставляло ни на миг. Подцепила вкус его силы, как заразу, и не могла отделаться.

Что, если он намеренно раскрыл между нами дверь? Что, если так он в очередной раз испытывал меня?