Книга Проклятье между нами, страница 45 – Ульяна Муратова

Загнанный в угол Потрбрас наконец выдавил:

— Ноблард и нобларина Боллар, прошу прощения, если моя реплика была превратно истолкована.

— Так-то лучше, господин мамкин утешальщик, — радостно оскалился блондин, повернулся ко мне и подмигнул.

— Вы сами только что сказали, что в профессиональном сообществе подобные шуточки неприемлемы! — вспыхнул дружок Потрбраса.

— А я разве говорил, что вышел из пубертата? — картинно изумился блондин и добавил: — Кроме того, несмотря на все усилия моей достопочтенной семьи, я всё же сумел увернуться от получения хорошего воспитания, а привить мне аристократические манеры ни у кого так и не получилось. Не работают эти прививки на моём организме, у меня к ним стойкий иммунитет. Если желаете поупражняться в острословии, то в ближайшие три дня я к вашим услугам. Добро пожаловать на симпозиум!

Довольно коротко стриженный, чуть лохматый, обросший многодневной щетиной, он словно случайно оказался на слёте руководителей медицинских подразделений Блокады Разлома и совсем не походил на человека, который мог его организовать. Из нижнего кармана его белого халата торчала ветка, и я никак не могла перестать думать о том, как она туда вообще попала и зачем он её с собой носит.

— Кстати, номер для молодожёнов с вашего позволения займу я, — он нахально взял ключи из рук алого от стыда полукровки за стойкой, взиравшего на происходящее едва ли не с ужасом, а затем удалился пружинящей походкой, оставив нас всех в неловком молчании.

Полностью игнорируя присутствие Потрбраса и его дружков, мы с Бреном получили двухкомнатный номер, отнесли туда вещи и замерли в окружении классической роскоши.

Старинный отель был обставлен с большим вкусом и оформлен в сливочно-жёлтых, коричневых и тёмно-синих тонах. Овальные столики на изогнутых ножках и округлые бока комодов отливали насыщенным багрянцем благородного дерева, полы устилали шерстяные ковры с длинным ворсом, а нежный оттенок стен навевал мысли о кремовой помадке. В комнатах было уютно и хотелось остаться надолго. Надо же, какие специалисты над ними потрудились, чтобы создать такую атмосферу!

Император явно раскошелился и хотел показать работающим у Разлома целителям, насколько ценен их вклад. А может, просто решил сделать широкий жест в честь предстоящей свадьбы своей единственной дочери, принцессы Валерианеллы.

На чайном столике лежали две кожаные папки: светлая с программой симпозиума и тёмно-синяя, немного потрёпанная — с описанием целебных грязей и минеральных источников, на которых и стоял отель. Если верить рекламе, то, проведя в сливочно-пшеничных стенах пару месяцев, можно было исцелиться от всех болезней и помолодеть лет на двадцать. Спасибо, мне пока столько не исполнилось.

Я отложила папки в сторону и вопросительно посмотрела на Брена:

— Это был твой однокурсник?

— Да. Там долгая история. Мы не ладим.

— Знаешь, для этого, конечно, понадобилась невероятная проницательность, но я уже догадалась, — мягко улыбнулась брату, и он чуть расслабился.

— Тебя оскорбили их слова?

— Скорее шокировали, — призналась я, а потом немного подсластила горькое зелье брата: — Но если уж быть честной, то я бы хотела такого мужа, как ты, — талантливого хирурга, сильного мага, целеустремлённого и стойкого мужчину. Ты знаешь, я одного не могу понять: ладно, с тобой они знакомы и не ладят, но шутка-то была нацелена и на меня тоже, а я никогда не делала им зла. Не понимаю, за что они так с нами? И это нобларды, цвет аристократии! А воспитания — как у портовых грузчиков.