Книга Проклятье между нами, страница 25 – Ульяна Муратова

— Мне было десять, и это был большой болт. Я просто не удержал арбалет, — сдавленно кашлянув, пояснил Дервин, и я изо всех сил ему посочувствовала.

Кажется, ставить в неловкое положение нас сегодня будут по очереди.

— Потом вы с дерева прыгали и ломали пятки… потом на тренировке тебе в бедро вогнали нож по самую рукоятку, потом ты ошпарил эту ногу, уронив на себя целый соусник с густым, практически кипящим соусом… Мы с ассистентом даже немного поспорили — лечить или просто слегка дожарить. Пахло очень вкусно! — хохотнул ноблард Асавид, а я закатила глаза.

Всё равно меня видел только Дервин, и на секунду уголки его губ дрогнули.

— На этот раз ноблард Местр ни при чём. Авария произошла не по его вине, — вступилась я за пациента.

Асавид хмыкнул:

— Вот уж чудные времена настали: Боллары начали оправдывать Местров.

Мне стало настолько тошно, что захотелось уйти, остановил лишь поддерживающий взгляд сестры.

Приглашённый целитель наконец приступил к тому, зачем его позвали. К осмотру. Надо же, не прошло и недели! Он вообще в курсе, что рассказывать медицинскую историю пациента посторонним — неэтично⁈

Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.

— Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?

— Штатно, я предполагаю, — отозвался Местр.

Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.

Хотя-я-я… Зря опасалась, наверное. Вряд ли он стал бы ябедничать — всё же не производил впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, — это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.

Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:

— Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы — первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!

Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.

Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.

Суп! Я забыла про суп!

Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник⁈

— Можете перевязывать, — распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. — Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы — и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.