Книга Хозяйка таверны «Драконий клык», страница 28 – Александра Мауль

Разворачиваюсь спиной к двери и упираясь о барную стойку, закрываю руками лицо.

Щёки горят, а тело бьёт мелкая дрожь.

Насыщенное получилось утро, должна признаться.

То, что я услышала, мне совсем не понравилось и плохо то, что я пока не знаю, как всё устроено в этом мире.

Но выплачивать тридцать золотых бывшему мужу?

Я в своей прошлой жизни отдала слишком много, этот уж как-нибудь перебьётся.

— Ну каков негодяй, каков негодяй — причитает Ирма, вырывая меня из размышлений, и я разворачиваюсь.

Девчушка выходит из-за её спины и усаживается за стол, бросая на меня странные взгляды. Неуклюже убирает выбившуюся прядь за ухо и кусает внутреннюю сторону щеки.

— Сразу я твоему отцу говорила, что не просто так он у вашего порога трётся.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю и перевожу взгляд на Ирму.

— Ну.. и сами знаете. — тушуется она и обнимает себя руками — Он к вам с предложением руки и сердца приходил и не раз. А отец ваш его всё гнал и гнал, пока.. — замолкает и тяжело вздыхает — И без меня вы знаете, какие слухи ходят. Оттого и не позволили отца отправить к лекарю или муж ваш, хвала Высшим Богам, теперь уже бывший. Говорят, что после вашего отказа ему столицу и всколыхнули те ужасные слухи о том, что вы свою честь и магию генералу отдали. А тот, воспользовавшись вашим доверием, наутро покинул столицу по долгу службы, а про вас забыл за ненадобностью.

О как!

Глубоко вдыхаю и двигаюсь ближе к Ирме, а она как-то странно меня осматривает. Будто и не такой реакции ждала. Опускаю глаза на столешницу и молюсь про себя, чтобы она сказала ещё хоть что-то.

— Порченую и пустую ваш отец тогда герцогу Батори и отдал. На всё согласился, чтобы от позора отмыться. А ещё документ подписал, что позволил Батори распоряжаться вашим наследством. — замолкает и тяжело вздыхает — Слухи у нас здесь ходили и домыслы.. — замолкает, и я поднимаю на неё глаза. Выглядит взволнованной, теребит нижнюю губу большим и указательным пальцем и, кажется, не решается меня о чём-то спросить.

— И что же за домыслы это были? — спрашиваю, наконец, когда она всё тянет.

— Будто Батори отца вашего опоил чем-то, а тебя.. тебя з-запугал — едва слышно произносит она и ловит мой взгляд.

Я даже отодвигаюсь от неё, потому что вдруг становится не по себе и грудь больно сдавливает. Но вот память Инес мне ничего не говорит.

Прислушиваюсь к своим эмоциям: так больно становится в груди, тяжело и очень тоскливо, но в памяти по-прежнему ничего.

Пожимаю плечами и поскорее отворачиваюсь. Хватаюсь за бутылки и начинаю расставлять их по местам, а одна, как назло из рук выскальзывает, и я чудом её поймать успеваю.

— Не моё это дело, права ты, — всё так же едва слышно произносит Ирма, но когда разворачиваюсь к ней, в таверну возвращается Вон.

Выглядит сердитым, глаза тёмные, а зрачки снова вертикально вытянулись. Он тяжёлыми шагами проходит через зал и становится рядом с Ирмой, которая лихорадочно вдыхает и прикладывает руку к груди.

Неудивительно.

Я тоже чувствую его давящую энергию, от которой по телу колючие мурашки.

— Знаешь что, Инес. Давай напишем жалобу на Батори — произносит он и кладёт передо мной на столешницу ту бумагу, с подписью моего бывшего мужа, где он продал меня как собственность за двадцать пять золотых или около того. — Доказательства у нас есть, а ты уже как три дня ему никто. Вот пусть и отвечает. А я ещё до короля дойду, мы всё же с ним не чужие. Пусть увидит, как драконы своими жёнами теперь распоряжаются. Накажем его, Инес и другим покажем, что с тобой так нельзя. У тебя и до развода с Батори дела были плохи, а сейчас… — он сжимает кулак и шумно выдыхает. — Неси бумагу, Ирма. Пусть Батори за всё ответит, а я постараюсь, чтобы тебе не пришлось ему ничего выплачивать.