Книга Хозяйка Тейновых холмов, страница 110 – Лана Мур

У меня почти слезы на глаза наворачиваются от этой картины, настолько она милая.

В голове невольно возникают слова: муж, жена, сын и дочь.

Сообразив, о чем думаю, энергично трясу головой, чтобы вытрясти из нее глупые мысли.

Нашла о чем мечтать!

Да и Ретф никакой мне не муж.

И не думаю я о нем в этом качестве!

Вот совсем не думаю.

Не думаю, я сказала!

Взяв себя в руки, я грациозно (надеюсь) опускаюсь в кресло за столом и раскладываю свои эскизы в том порядке, в каком собираюсь показать их Марите.

Едва появившись в дверях в сопровождении Пенги, Марита сразу же замечает разложенные на столе рисунки и бросается на них, как коршун на цыпленка.

— Я могу идти? – шелестит от двери Пенга.

Я киваю, а сама кошусь на Мариту. Она так сильно увлечена моими эскизами, так азартно перебирает их подрагивающими от нетерпения руками, что не заметила бы даже пройди через библиотеку стадо носорогов, не то что хрупкую девушку.

— Ой, а это что? – она одновременно показывает мне рисунок бюстгалтера и прикрывает зарозовевшее от смущения лицо.

Я объясняю, показываю на себе, приподнимая весьма скромные по сравнению с ней и Мирелой «верхние девяносто», а Марита охает, прыскает, как юная девица, только что покинувшая стены монастыря, и хватается за свой роскошный бюст.

Оценив выдающиеся богатства, я беру перо и быстро – спасибо художественной школе, – набрасываю модель для женщин, которым «есть чем дышать». Объясняю, чем одна модель отличается от другой, и все это под нервно хихиканье.

Я уже сама не очень рада тому, что все это затеяла. Чувствую, как начинает подергиваться глаз, но упорно гну свою линию и вытаскиваю следующий эскиз с… женскими трусами, чем ввергаю собеседницу почти в шоковое состояние.

— Ч-что это?! – тычет она пальцем в изящные модели брифов и бразилиана. – А где? Где вот это? – бьет себя по коленке. Как я понимаю, показывая длину панталон.

— Этого нет. Но согласитесь, что в жару такое белье будет намного более приятным, – вопросительно смотрю на нее. Неужели моя затея не удастся. – Вы полагаете, что это не будет пользоваться спросом?

— Я не знаю. Не представляю, – лопочет Марита, то хватаясь за пунцовые щеки, то протягивая руки к новым эскизам.

Все-таки. У нас, женщин, любопытство неискоренимо.

— Чай.

Рядом с нами грохается поднос с кружками и чайником.

Я едва не подпрыгиваю от плеснувшего на руку кипятка. А Марита даже бровью не ведет – настолько увлечена рассматриванием сорочек.

— Надо добавлять «пожалуйста, – поправляю я Пенгу.

— Пожалуйста, – послушно повторяет она, а сама тянет шею, чтобы получше рассмотреть рисунки. – Можно посмотреть?

— Нечего девчонке на такое глядеть, – Марита почти ложится на стол, прикрывая модели своим внушающим уважение бюстом.

— Конечно, присаживайся, – я с готовностью двигаюсь в кресле, места в котором, откровенно говоря, хватит на двоих. – Поможешь нам.

— Правда, а чем? – Пенга радостно плюхается рядом и с интересом рассматривает рисунки. – Ой, а что это? А для чего? – тычет пальцем в чулки и пояса для них.

— Венари Лексия! – возмущенно восклицает Марита. – Разве можно девочке на такое смотреть?!

— Почему нет? – задиристо отвечаю я, слишком забавно смотреть, с какой жадностью и ужасом Марита рассматривает эскизы. – Сейчас Пенга нам поможет и подскажет, что хотела бы носить девушка ее возраста.