Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 81 – Алисия Небесная

Я улыбаюсь. Легче становится сразу — как будто на время можно быть просто собой. Или — новой собой.

— Привет, Вадим.

— Сегодня приём. И ты должна всех покорить, — заявляет он, оценивая меня взглядом художника. — Нам не нужна наивность. Нам нужна уверенность. Хищная, без компромиссов.

Он делает шаг назад, будто оценивает холст. Подбирает палитру, приглаживает, растушёвывает. Каждое движение — выверено.

— Вадим, — спрашиваю, когда он подкручивает локон, — что за приём?

Он замирает на секунду, смотрит на меня в зеркало:

— А тебе Демид не сказал?

— Нет, — качаю головой.

Вадим хмыкает:

— Тогда считай, что ты в первом ряду. Будет жарко.

Образ завершает платье в пол. Глубокий цвет, текучая ткань, обнимающая тело. Подчёркивает нужное. Скрывает остальное. Я не сразу узнаю себя в зеркале. Сильная. Цельная. Уверенная.

Позади раздаётся низкое, рычащее:

— Ты прекрасна. Пара которая сводит моего медведя с ума.

Демид подходит вплотную. Ладони ложатся на талию, голос — прямо у уха, вибрация уходит под кожу. В отражении — он. Смокинг. Безупречно сидящий. Сдержанная тень на скуле. Холодный, сосредоточенный взгляд. Мужчина, которому достаточно просто стоять рядом — и всем становится ясно: я под его защитой.

— Ты скажешь, куда мы? — спрашиваю, не сводя с него взгляда.

Он склоняет голову чуть набок, будто рассматривая меня заново:

— В гости к Станиславу.

Холод пронизывает грудь. Значит, всё серьёзнее, чем казалось.

Дом Станислава — не особняк. Крепость. Стильная, мощная, дорогая. Светлый камень, колонны, панорамные окна, идеально вычищенные дорожки. Охрана — почти невидима, но её чувствуешь кожей. Здесь ничего не происходит случайно.

Внутри просторно. Спокойные тона — беж, графит, тёмное дерево. Много света, но ничего лишнего. Всё расставлено со вкусом и смыслом. Не музей, но видно — к мелочам тут относятся серьёзно. Тишина — не гнетущая, скорее естественная. Здесь не привыкли суетиться или поднимать голос. Всё идёт своим чередом.

Станислав встречает нас у лестницы. Без лишнего официоза — просто и уверенно, как человек, которому не нужно никому ничего доказывать. Тёмный костюм сидит идеально, но он будто не замечает этого. Его улыбка — тёплая, настоящая, без показухи. — Наконец-то, — бросает он, легко хлопая Демида по плечу. — Уже начал думать, что передумаешь.

— Я ведь обещал, — отвечает Демид, спокойно, с тем спокойствием, которое бывает только между близкими.

Они обмениваются взглядами, в которых нет напряжения, только взаимное уважение и давняя история.

Потом Станислав переводит взгляд на меня. Долго смотрит, прямо, не отводя глаз. В его взгляде нет настороженности или высокомерия, как это часто бывает у альф. Он оценивает иначе — как человек, который привык видеть суть.

Строго, внимательно. Но без угрозы. Скорее… по-семейному. Будто бы уже знает обо мне достаточно, просто хочет убедиться лично.

— Рад познакомиться лично, — наконец произносит он, протягивая руку.

Я подаю свою — его пальцы тёплые, уверенные. Он склоняется и легко касается её губами.

— Станислав, — добавляет с лёгкой улыбкой. — Лучший друг этого медведя.

Кивает в сторону Демида. А тот, будто бы между прочим, кладёт руку мне на талию — незаметно, но крепко. И я чувствую: он рядом.

Появление Сабины невозможно не заметить — даже если она двигается бесшумно. В ней всё выверено до мельчайших деталей: от походки до изгиба бровей. Хищная грация. Статная, высокая, с той самой львиной статью, которую не спутать ни с чем. Каждое её движение — будто вырезано из мрамора, отточено годами власти и привычки быть в центре внимания.