Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 40 – Алисия Небесная

Его взгляд приковывает к месту, словно волчий оскал, что предупреждает о границе, которую лучше не переступать.

Мои ноги подкашиваются, я падаю на стул прежде, чем осознаю это.

Демид опускает голову, проводит рукой по подбородку, сдерживая тяжёлый выдох.

Зверь недоволен.

Он смотрит на меня долго, будто видит насквозь.

Поднимаю голову, смотрю прямо в глаза Демиду, чувствуя, как внутри всё застывает в напряжённом ожидании.

— Ты серьёзно? — голос мой дрожит, но не от страха.

Он даже не моргает.

— Ты хочешь стать охотницей? Отлично, Мираслава. Тогда я покажу тебе, что это значит.

Что-то в его голосе заставляет меня напрячься ещё сильнее.

Глеб стоит чуть позади, скрестив руки на груди, взгляд отстранённый, но внимательный. Артём хмурится, словно уже предчувствует, что сейчас произойдёт.

— Ребята, покажите Мирославе реальность, — ровно, но твёрдо произносит Демид.

Артём бросает на него быстрый, недоумевающий взгляд.

— Демид Викторович, может, не стоит?..

Но осекается, когда встречает его взгляд.

— Я сказал покажите.

Воздух в комнате становится густым, вязким, как перед грозой.

Артём переводит взгляд на Глеба, но тот уже всё понял. Медленно кивает, затем смотрит на меня.

— Хорошо, — произносит он спокойно. — Пойдём, Мира.

Я не двигаюсь. Но Глеб не давит. Просто ждёт.

Поднимаюсь со стула, ощущая, как напрягаются мышцы, как тело инстинктивно готовится к чему-то большему, чем просто тренировка.

Демид делает шаг назад, позволяя мне пройти.

— Не разочаруй меня, — тихо говорит, но в этом тихом голосе звучит хищное предупреждение.

Чувствую, как его взгляд прожигает спину, даже не оборачиваясь.

Как будто он уже знает, чем всё закончится. А я — нет. Но скоро узнаю.

Она уходит. Дёрзкая. Упрямая. Глупая.

Смотрю, как её силуэт исчезает за дверью вместе с Глебом и Артёмом. Ни единого взгляда назад. Шаг быстрый, плечи напряжены, в каждом движении вызов.

Вот же лисица.

Медведь внутри ворчит, раздражённо следя за уходящей добычей.

Пара пострадает

Зверь приподнимается на лапы, ощетинивается, беспокойно переступает с ноги на ногу.

— Зато живой будет, — отрезаю резко, накидывая пиджак, чувствуя, как злость расползается под кожей.

Медведь скалится в ответ, глухо рычит.

— Она охотница, — поправляю его. — Если хочет выживать — пусть доказывает, что способна.

Медведь не унимается. Его голос тише, но от этого только настойчивее, почти вкрадчивый.

Сам будешь ее лечить..

Я осознаю, что сам толкнул её на это, знаю, что пожалею, но другого выхода нет. Сейчас Мираслава — бешеная кошка, что рвётся из клетки, не понимая, что снаружи её поджидают хищники пострашнее.

Собрав бумаги, выхожу на улицу. Утро только набирает силу — воздух ещё прохладный, асфальт влажный после ночного дождя, а солнце едва пробивается сквозь редкие облака. Территория закрытая, охрана привычно кивает, когда я прохожу мимо. Пока что здесь тихо — редкие машины, несколько сотрудников, потягивающих кофе на крыльце. Но скоро оживёт и этот островок спокойствия, наполнится звонками, переговорами и привычной суетой.

Илья уже ждёт у выхода, ровно подтянутый, как всегда, с планшетом в руках. Дорохов, сидящий в машине, едва заметно кивает, отмечая моё приближение.

Мы трогаемся с места, плавно вливаясь в утреннюю дорогу. Пока что город не полностью проснулся, но это ненадолго. Скоро начнётся привычный хаос, но сейчас — ещё есть время, мгновение тишины перед бурей.