Книга Одноклассница, страница 6 – Ольга Кипренская

— Надо же, Ивлева, а ты не соврала, что хорошо знаешь эту работу, – даже как-то вырвалось у Кати. Если бы не темное прошлое и не менее темное настоящее новой подчиненной, то лучшей помощницы нельзя было бы и пожелать. И черт бы с ним, с прошлым, настоящее волновало ее куда больше.

Слишком честная и прямолинейная для подковерных интриг Катя была в первую очередь ученым, а уже потом руководителем. А вот Бураков, тот да… Талантливый управленец с тонким чутьем на людей, он умел организовывать все наилучшим образом.

Опасно иметь такого противника.

Это не позволяло расслабиться и все время держало обеих женщин в напряжении. Плюс в завершающую стадию входил один их Катиных проектов, о котором та не спешила рассказывать Тане, и это нагнетало обстановку еще больше.

Катя была поглощена работой, а Таня, отправив маму в клинику, вздрагивала от каждого уведомления телефона. Она боялась, что ей напомнят о долге.

В голове у нее то и дело всплывал кадр из старого детского фильма с Морским Царем, который высовывал костлявую руку из кадушки и скрипел противным голосом: “Должок!”. От этого она плохо спасала, все чаще урывками.

Но Бураков пока не объявлялся.

..........

Постепенно прошел месяц. Таня окончательно освоилась со своими обязанностями, а Катя стала относиться к ней менее настороженно и даже доверительно. Вместе они часто задерживались на работе, когда все остальные уже уходили. Однако бывшая одноклассница каждый раз удивлялась, застав ее в приемной.

— Хороший секретарь сидит, пока не уйдет босс, – всегда отшучивалась Таня. Ну не признаваться же, что она мучительно боится идти домой. Страшится этих вечеров в одиночестве в пустой квартире. И даже кота не завести, потому что с кем его оставить, если вдруг срочно понадобится ухаживать за мамой? А та звонила из клиники, держалась бодро и пыталась шутить. Утверждала, что почти, вот совсем почти здорова и можно забрать ее домой пораньше и не тратить такие деньжищи. Таня подолгу разговаривала с доктором, тот был настроен оптимистично, но в прогнозах осторожничал. И она не настаивала на конкретике. Пусть лучше будет хоть небольшая, но надежда, чем стопроцентное знание, что все плохо. А тут еще Бураков затаился, как уж под корягой, и не давал о себе знать, чем добавлял свою щепотку переживаний.

— Все сидишь? – Уставший голос внезапно вернул ее из грустных дум. – Начало девятого уже.

— Так вы еще на работе, Екатерина Вячеславовна, – слабо улыбнулась Таня и подняла взгляд. Катя стояла, прислонившись к дверному косяку, и держала в руках неизменную белую чашечку с черным кофе без сахара. Таня с удивлением отметила, что она неважно выглядит. Ее начальница осунулась, похудела, а под глазами залегли глубокие тени. Но она расслабленно улыбалась и потихоньку пила кофе.

— Эх, Танька, а ведь у нас все получилось! – Катя вдруг залихватски хохотнула, и Тане на мгновение показалось, что та скинула лет двадцать. Хорошее настроение било из нее, как брызги шампанского. Никогда до этого Таня не видела Катю… такой одухотворенной, что ли. – Что получилось? – осторожно уточнила она.

— Ну… – Катя замялась, подбирая слова. – Скажем так, мы решили две фундаментальные проблемы: создали сверхпроводимость, возможно, при комнатной температуре и… ну если совсем просто, то теперь сигнал будет передаваться сверхбыстро, сверхточно, автономно и его будет невозможно перехватить и все такое. Представляешь? Мы наконец-то добились этого! И это уже не говоря о прочих функциях.