Книга «Аромат любви» от сударыни-попаданки, страница 40 – Ольга Росса

— Уверяю, Александр Митрофанович, вы не пожалеете, — я обняла подругу за плечи. Будет хоть с кем пошушукаться за чашкой чая. — Как же ты, Аннушка, удачно прочла это объявление в газете. Пойдём, я покажу тебе дом. Григорий, не отставай, — скомандовала я, уводя девушку из гостиной. Чувствую себя уже настоящей хозяйкой особняка.

Сначала мы прошлись по первому этажу. Я представила Анну кухарке и горничной, которые как раз крутились в столовой, убирая посуду после завтрака. В хозяйский кабинет и лабораторию мы, конечно, не стали входить без разрешения Островского. Я просто указала на святую святых будущего мужа и строго наказала Анне не входить туда без спроса. Гриша плёлся за нами, тихо вздыхая. Понял проказник, что теперь у меня есть помощница и все его проделки будут пресечены на корню.

Потом мы отправились на второй этаж. Я показала детскую классную комнату, и там мы оставили мальчика играть, наказав никуда не уходить. Из детской смежная дверь вела в небольшую комнату с кроватью, тумбочкой и платяным шкафом. Помещение предназначалась для гувернантки.

— Здесь, конечно, тесновато, — разглядывала я полупустую комнату, — но зато у тебя будет свой уголок.

— Не страшно, главное, что я нашла работу, — вздохнула девушка. — Год-два поживу у вас, пока Григорий маленький. Потом он подрастёт, и ему потребуется гувернёр, более опытный и образованный наставник, чем женщина. А я пока опыта наберусь. Спасибо тебе большое, Варя, что замолвила за меня слово перед Островским. Я ведь уже отчаялась найти работу. Месяц сижу на шее у матери, а её вдовьей пенсии не хватает, опять мы в долгах, — вымолвила она с грустью.

— Знаю, тяжело молодой и красивой девушке устроиться гувернанткой, — я искренне сочувствовала подруге. — Ревнивые жёны предпочитают брать в дом страшненьких или пожилых матрон, а лучше сразу оба качества.

— Да, ты права, — она слегка ухмыльнулась. — Хлыстовы взяли меня в дом только по рекомендации Марии Александровны. Если бы не попечительница училища, я бы никуда не устроилась без опыта. Честно, я сама ушла от Хлыстовых, — Анна вдруг отвернулась к окну, устремив взгляд вдаль. — Нелегко работать без выходных, постоянно следить за девочкой, учить, везде сопровождать. На самом деле я ушла не потому, что Хлыстовы уехали в Петербург. Карп Алексеевич начал приставать ко мне, зажимать в углах, пока никто не видит, лез с поцелуями. Сопротивлялась как могла, терпела и не смела ничего говорит его жене, опасалась, что она не поверит и выгонит меня без рекомендательного письма. А потом этот гад начал подкарауливать меня чаще, пригрозил оставить без жалования, пришлось сразу просить Хлыстову рассчитать меня.

— Какой ужас, — ахнула я, обняв подругу. — Правильно сделала, что ушла. Я бы этому Карпу Алексеевичу показала, где раки зимуют. Хорошо, что ты здесь, никто тебя не обидит, обещаю. А если вдруг Островский начнёт руки распускать, можешь смело мне говорить, я его приструню.

— Ты так говоришь, будто не любишь вовсе жениха, — она обернулась, удивлённо посмотрев на меня.

— Так и есть, — тихо произнесла я, покосившись на закрытую дверь. — Наш брак фиктивный, чтобы я смогла уйти от Щедриных и получить своё наследство.

Я поделилась с Аннушкой, поведав ей о том, как меня чуть бандиты не утопили, из-за чего я решилась на отчаянный шаг, сделав предложение Островскому, который меня спас от смерти. Подруга только ахала, слушая мою историю.