Книга «Аромат любви» от сударыни-попаданки, страница 31 – Ольга Росса

Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.

— Договорились или нет? — изогнула я бровь.

— Согласен! — отчеканил он, подскочив с кресла.

— Тогда по рукам? — я протянула ладонь, улыбнувшись. — Договор нужно закрепить рукопожатием — так делают все люди чести и слова.

— По рукам! — маленькая ладошка сжала мои пальцы.

— Отлично. Пошли в комнату, нечего тут в темноте сидеть.

Мы спустились в дом. Гриша повеселел оттого, что легко отделался за свои проказы. Но если ещё что-нибудь выкинет эдакое, я с ним точно церемониться и договариваться не буду.

Григорий занялся игрушками, а я снова села за чтение романа. Скоро должен вернуться Островский.

Прошло обещанных четыре часа, но мой будущий муж так и не явился. Мы поужинали с Гришей вдовоём, а Островский явно не торопился домой. Где его черти носят?

Горничная отвела мальчика в спальню и уложила его в кровать. Я, взяв с полки книгу со сказками, пришла к нему в комнату, так как не знала чем себя занять.

— Гриша, хочешь, я почитаю тебе сказки? — я показала книгу.

— Хочу, — улыбнулся он, довольный.

На стене горел электрический светильник, я, сев на стул возле кровати, принялась читать. Как же хорошо, что я попала не в дремучее средневековье, а в конец девятнадцатого века, хоть электричество уже в домах имеется, водопровод и ванная.

Кстати, нужно сказать горничной, чтобы воду согрела. Хочу помыться как следует. Щедрина ходила раз в неделю в общественную баню, а мне доставался только таз с подогретой водой в уборной — как хочешь, так и мойся.

Гриша уснул через две сказки. Я выключила светильник и вышла из комнаты. Евдокия несла по коридору ведра с горячей водой. Ура! Помоюсь!

— Александр Митрофанович не вернулся ещё? — задала я вопрос, сопровождая горничную до ванной.

— Нет, барышня, не вернулся. Обычно барин приезжает довольно поздно. Мойтесь и ложитесь спать, Варвара Михайловна, не ждите хозяина, — будничным тоном ответила прислуга, выливая воду из ведра в ванную. Пар поднялся до самого потолка.

Вот ведь врун! Надеюсь, у Островского есть серьёзные причины, чтобы задержаться в клубе.

Александр

Как же прекрасно Дора пела! Я слушал и не мог ею налюбоваться. Голос — журчащий горный ручей, несущий прохладу и свежесть. Хотелось испить его, утолить жажду, наслаждаясь чистым вкусом. Но когда она ушла со сцены, спев последний романс, я словно очнулся от наваждения и пришёл в себя.

— Владимир Карлович… — повернулся к Феррейну, но того уже не было за столом, как и его сына.

— Савелий, а где?.. — недоуменно посмотрел я на компаньона, указав на пустой стул.

— В зал они ушли в карты играть. Не слышал, что ль? — хохотнул друг. — Околдовала тебя эта сирена, что сам себя не помнишь.

— А который час? — похлопав по нагрудному карману, я достал часы на цепочке. Открыл серебряную крышку и ахнул: восемь доходит. Я ведь должен был вернуться домой! — Что делать? Нужно показать Феррейну мой прожект.

— Иди, пока не поздно, — покачал головой Савелий, — а то ещё полгода будешь бегать за стариком.

Делать нечего, придётся задержаться. Надеюсь, Варвара несильно на меня обидится. Вон я сколько нарядов ей накупил, так что долг платежом красен, как говорится.

Я схватил папку, шляпу и поспешил в соседний зал. Войдя внутрь, чуть не задохнулся от табачного дыма. Некоторые мужчины, не отрываясь от карт, дымили как паровозы. Столы, обитые сукном, стояли в зале в три ряда. Электрические лампы освещали азартных игроков, которые могли себе позволить сорить деньгами. Здесь неважно, какого ты сословия, купец или дворянин — все собрались в клубе, чтобы расслабиться и шиковать перед другими.