Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 82 – Кристина Юраш

Я слушала его голос, и мне казалось, что это лучшая музыка. Тревога по поводу запертого ящика отступила в тень. Если дела идут так хорошо, значит, сделка сработала. Хаос выполнил свою часть.

— Это прекрасно, папа, — тихо сказала я, глядя на его счастливое лицо.

— Да, — он поцеловал меня в лоб, и его ладонь на мгновение задержалась на моих волосах. — Теперь мы в безопасности. Все хорошо, Ди. Все будет хорошо.

— Надо позвать доктора! Пусть посмотрит твое сердце! - строго произнесла я.

— Ладно, — махнул рукой отец, а я нахмурила брови. — Потом…

— Не потом, а сегодня! - произнесла я строгим голосом.

— Ди, милая… Я сегодня так устал. Мне не до доктора, — усмехнулся он. — Завтра!

Он вышел, чтобы отдать новые распоряжения, оставив меня одну в комнате, наполненной солнечным светом.

Я подошла к окну. В стакане воды цветок слегка покачивался, словно кивая мне.

Все хорошо. Отец спасен. Дом спасен.

Я провела пальцем по стеклу, оставляя след на конденсате. Но внутри, глубоко в животе, шевельнулось другое чувство. Предвкушение.

День тянулся бы вечность, А все потому что я знала, что ночь обязательно наступит. И он придет.

Тени в холле сгущались раньше обычного, словно дом сознательно кутался в сумрак, пряча свои углы от любопытных взглядов.

Я ходила вдоль стены, прислушиваясь к тишине, которая стала звонкой и напряженной, как натянутая струна перед разрывом. Каждый скрип половицы заставлял меня вздрагивать.

Папы все не было. Неужели дела могут быть важнее жизни? Когда он так долго отсутствовал, мне всегда становилось тревожно на душе, словно невидимая петля затягивалась на горле. Я не находила себе места, измеряя шагами длину коридора.

Когда наконец прогремели колеса кареты у подъезда, звук показался мне громом среди ясного неба. Я выдохнула, сама не заметив, как задержала дыхание до головокружения. Через пару секунд я уже была в холле, цепляясь взглядом за входную дверь.

Она распахнулась, впуская поток холодного вечернего воздуха и фигуру отца. Но это был не тот человек, который еще недавно влетел в мою комнату с надеждой в глазах.

Он выглядел иначе, чем тем счастливым утром. Та лихорадочная бодрость, с которой он ворвался домой после новостей о спасении завода, исчезла.

Плечи были чуть сутулее, а движения — слишком резкими, дергаными. Он снял перчатки, даже не взглянув на них, и бросил на столик в холле.

— Папа, — я шагнула к нему, протягивая руки.

Он обернулся.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — страх? Вина? — но тут же скрылось за привычной маской усталой нежности.

Он обнял меня, но его объятие было коротким, словно он боялся задержаться слишком долго. От него пахло не только табаком и улицей. Сквозь привычный аромат пробивался другой запах — металлический, холодный, напоминающий запах грозы или старой крови на камне.

— Ты ждала меня, Ди? — его голос прозвучал глухо. — Я думал, что ты уже спишь…

— Я переживала... Я волновалась…

Он отстранился, поправив воротник сюртука, хотя тот не был смят.

— Дел много, дочь. После такого подъема нужно закреплять успех. Бумаги, контракты... Ты же понимаешь, — устало выдохнул он. — У меня голова кругом идет! Не знаю, за что хвататься!

— Папа, — я не отпустила его рукав, чувствуя под пальцами напряженную ткань, скрывающую бешеный стук его сердца. — Скажи мне, что случилось! Я же вижу, что что-то не так! Ты прячешься от меня. Ты запираешь двери, хотя слуги вернулись. Ты... ты стал другим. Чужим.