Книга Позор для истинной. Фальшивая свадьба, страница 28 – Кристина Юраш

Грер замер. Его лицо окаменело. Золотые искры в глазах погасли, сменившись полным недоумением.

— Погоди... — пробормотал он, словно теряя почву под ногами. — Что?

— Этот напыщенный веник хвастался тем, что он — лучший друг герцога! — выплюнула я, и мои слова звенели, как стекло. — Что у него есть связи. Собственно, это все его достижения! Пустота! И ты думал... — я сделала шаг к нему, и теперь уже я нависала над ним, хотя он был выше. — Ты думал, что я выйду замуж за этого... ничтожество? За человека, который даже смотреть на меня не мог без того, чтобы не оценить стоимость моих сережек?

Грер отступил на шаг. Его рука непроизвольно дернулась к запястью, где под манжетой горела метка. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Маска уверенности треснула, обнажая растерянность.

— Теперь я ничего не понимаю, — прошептал дракон, и в его голосе впервые прозвучала настоящая, человеческая растерянность. — Лоран сказал мне... Он клялся, что вы любите друг друга. Что твой отец продает тебя старому Видексу, и только он может тебя спасти…

Воздух в комнате сгустился, став вязким и тяжелым, словно перед грозой. Запах роз, еще минуту назад казавшийся сладким, теперь бил в нос приторной, удушающей нотой гниения. Каждый лепесток казался мне каплей крови, пролитой на алтаре моего позора.

— Я не продаюсь! — голос сорвался, но я заставила себя сглотнуть ком, застрявший в горле. — И мой отец никогда не продаст меня! Никому! Ты слышишь? Никому!

Грер сделал шаг вперед.

Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света окна.

Его глаза, эти проклятые васильковые бездны, в которых теперь плескалось нечто темное и пугающее, не отводили взгляда.

— Но он продал тебя мне, — произнес он тихо.

В его голосе не было торжества, только глухая, давящая уверенность хищника, загнавшего добычу в угол.

— Он не продал меня, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Слезы снова выступили на глазах, горячие и соленые, размывая его четкий силуэт.

Я крепко зажмурилась, пытаясь стереть их ресницами, но они текли сами, оставляя на щеках мокрые дорожки.

— Я попросила папу... Я умоляла его согласиться. Потому что... потому что я полюбила тебя.

Слова вырвались наружу, обнаженные и кровоточащие, как свежая рана.

— Полюбила... — повторила я, и в этом слове звучало столько горечи, что язык свело судорогой. — Я влюбилась, как последняя дура. Отец еще тогда предупреждал: «Может, кого-то попроще, Ди? А то прямо герцог! Подумают, что мы за титулом гонимся, что мы выскочки...». А я его не слушала! Я так просила... Я клялась, что ты другой. И он сдался. Он поверил мне.

Грер замер. Его лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Бровь, перечеркнутая шрамом, дернулась. Он сжал челюсть, словно эти слова причинили ему боль. Это было видно.

— Погоди, — его голос стал тише, почти неуверенным. — Ты согласилась стать моей женой... потому что влюбилась в меня? Не ради денег? Не ради статуса? Не ради того, чтобы выйти замуж за Лорана?

Я распахнула глаза, и в них вспыхнула ярость, смешанная с отчаянием.

— Ты разбил мне сердце! — закричала я, и крик этот эхом ударился о стены, заставляя стекла дребезжать. — Ты уничтожил меня возле алтаря! На глазах у всего города! Ты вытер об меня ноги, как об грязную тряпку! О мое сердце, о мои мечты, о мою веру! И я имею право тебя ненавидеть! Слышишь? Имею полное право! Ты разрушил мою жизнь, Грер! Ты превратил ее в руины за одну минуту!