Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 184 – Юлий Люцифер

Она смотрела на меня.

Не на него.

Удар.

И облегчение.

Сразу оба.

Он тоже это почувствовал.

Я знала.

Но, к счастью, на лице не дал ни тени обиды.

Почти не дал.

— Хорошо, — повторил он.

Очень ровно.

Умница.

— Тогда идем.

Иара шагнула вперед.

Впервые резко.

— Нет.

На этот раз в ее голосе уже не было холодной наставницы.

Только страх.

Живой.

Почти материнский.

Очень поздно.

— Ты не понимаешь, — сказала она Марене. — Если уйдешь сейчас, у них не будет времени собрать тебе мягкое место.

Там тебя встретит не дом, а война.

Ты окажешься между женщиной, которая сама не знает, где она кончается, и мужчиной, который десять лет жил с пустым местом вместо дочери.

Ты думаешь, это свобода?

Марена вздрогнула.

Да.

Снова правда.

Снова эта мерзкая, человеческая правда, которую ненавижу сильнее всех ударов, потому что она никогда не бывает целиком на моей стороне.

Я заставила себя не спорить сразу.

И не защищаться.

— Нет, — сказала тихо. — Это не свобода.

Это выход в реальность.

А свободу ей придется строить уже потом.

Сама.

На этот раз Марена даже не посмотрела на Иару.

Сделала шаг ко мне.

Один.

Этого было достаточно, чтобы я поняла: выбор сделан.

Не в пользу любви.

Не в пользу крови.

В пользу меньшей лжи.

И, пожалуй, именно так и должно было быть.

За нашими спинами раздался крик Торвальда из дальнего коридора:

— Варн уходит на нижний мост!

Черт.

Время кончилось.

— Каэл, — сказала я резко. — Женщин связать. Иару живой.

Торвальду — помощь.

Он ушел не далеко.

— Да, ваше величество.

— Нет, — сказал он, и я сразу поняла: спор не про приказ.

Про другое.

— Что?

— Каэл останется с вами.

Я иду за Варном.

Я обернулась.

Очень хочется ненавидеть его за то, как быстро он снова принимает правильное решение.

Но не могу.

Потому что он прав.

Я не уйду отсюда с Мареной одна.

Не сейчас.

Не в этом состоянии.

Не после такого выбора.

И в этот момент Марена тихо сказала:

— Забери меч, отец.

Мы оба замерли.

Второй раз.

На этот раз голос у нее был не как вызов.

Не как проверка.

Не как требование с края боли.

Просто устало.

Почти беззащитно.

И он подошел.

Медленно.

Взял меч из ее рук.

Не коснулся пальцев дольше, чем нужно.

И только после этого очень тихо ответил:

— Хорошо.

Господи.

Как же больно смотреть на людей, которые так правильно стараются не разрушить друг друга и все равно уже разрушены наполовину.

Он повернулся ко мне.

— Восточная арка.

Через овраг.

Никаких остановок.

Если что — зовешь сразу.

Не после того, как решишь сама, что “справишься”.

Я почти усмехнулась.

— Кто бы мог подумать, клятва делает тебя особенно невыносимым.

— Она делает меня законно невыносимым.

— Прекрасно.

Иди уже.

Он задержал взгляд на Марене.

На одну секунду.

И ушел.

Торвальд с ним.

Каэл уже обезоруживал Иару и вторую женщину, собирая их быстро и без лишней жестокости.

Умница.

Я позже еще решу, насколько это меня тревожит и почему рядом с ним так легко делить работу без борьбы за пространство.

Не сейчас.

Сейчас у меня была дочь.

Живая.

Смотрящая на меня с таким количеством боли и настороженности, что хотелось одновременно обнять ее и упасть на колени.

И я не сделала ни того ни другого.

Потому что рано.

Потому что поздно.

Потому что между матерью и дочерью нельзя врываться так же, как в дом врага.

— Идем? — спросила я.