Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 175 – Юлий Люцифер

Плохо.

Очень плохо.

Еще две женщины — служанки или хранительницы, неважно — держались по краям. У дальней стены был мужчина. Вероятно, сам Варн. Лицо в тени. Пока не важно.

Важно было другое.

Обряд уже шел.

На белом полу вокруг Марены проступали тонкие линии инея. Не хаотично. Кругом. Как узор принятия. Первый снег в доме Варн — значит, ей сейчас дают новую роль окончательно. Не просто имя. Место в их легенде.

У нас почти не осталось времени.

Я уже собиралась искать взглядом второй вход, когда Иара подняла руку и заговорила.

— Сегодня ты выходишь из временного, — сказала она.

Голос был низкий, ровный, слишком спокойный. — Ты не тень груза, не ошибка маршрута, не спрятанная девочка.

Сегодня снег назовет тебя так, как ты должна войти в север.

Марена стояла прямо.

Слишком прямо.

И вот это было хуже всего.

Если бы она плакала, дрожала, боялась — было бы легче.

Но нет.

Она стояла как та, кого много лет учили ждать именно этого дня.

— Кто я? — спросила она.

Голос.

Боже.

В нем не было ни Лиоры, ни северного детства.

Но была та же звенящая внутренняя нота, которую я уже слышала у себя, когда злость становилась чище страха.

Моя.

И его.

Я стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

Иара подошла ближе.

— Ты — та, кого север однажды не сумел удержать, — сказала она. — Та, кого вернет не кровь, а избранность.

Не потерянная.

Найденная заново.

Не дочь долга.

Дар после распада.

Меня затошнило от ярости.

Они крали даже не тело.

Смысл.

Они переписывали не просто имя, а саму структуру возвращения.

Чтобы, когда Марена войдет в север, она пришла не ко мне.

К легенде.

— Нет, — выдохнула я слишком тихо.

Но в собственных ушах прозвучало как крик.

Каэл повернул голову ко мне.

И очень, очень тихо сказал:

— Еще не сейчас.

Правильно.

Потому что в этот же миг с верхней стороны дома раздался звук.

Глухой удар.

Потом звон стали.

Потом мужской голос, резкий и очень знакомый:

— Откройте именем короля!

Он.

Хорошо.

Значит, вошел.

Значит, отвлечение началось.

В зале все вздрогнули.

Варн у стены рванулся к выходу.

Одна из женщин схватилась за нож.

Вторая бросилась к боковой двери.

Марена обернулась резко.

И в эту секунду наши глаза встретились.

Через щель.

Через зал.

Через десять лет.

Через чужое имя.

Мир остановился.

Я увидела в ее лице сразу все:

молодость,

настороженность,

чужую выучку,

лед,

обиду на мир, которому ее учили не доверять,

и — глубоко, почти под всем этим — удар узнавания, такой же мгновенный и страшный, как у меня самой.

Она почувствовала.

Не поняла.

Не вспомнила.

Но почувствовала.

Я знала это точно, потому что лед под кожей рванулся к ней так резко, что щель между камнями покрылась инеем.

Марена побледнела.

Шагнула назад.

Сбила ногой линию “первого снега”.

Иара мгновенно повернулась в ту же сторону, куда смотрела девушка.

Умная.

Чертовски умная.

— Там! — крикнула одна из женщин.

Слишком поздно.

Я уже шла внутрь.

Не осторожно.

Не красиво.

Просто вышибла скрытую дверцу плечом и шагнула в круглый зал как в собственную боль.

Все повернулись.

Иара.

Марена.

Варн.

Нож у стены.

И снег, все еще падающий с купола, но теперь уже выглядящий не как благословение, а как мусор на месте плохого спектакля.

Я остановилась в центре зала.

Смотрела только на девушку.

— Лиора, — сказала.