Книга Брошенная снежная королева дракона, страница 122 – Юлий Люцифер

Сказали: без вашей или королевской печати — нельзя.

Я приподняла бровь.

— И чьей именно королевской?

Торвальд позволил себе тень ухмылки.

— Вашей, как я понял.

Отлично.

— Еще, — продолжил он, — ключница Эдит просила передать: ночью один из замков при старой серебряной кладовой пытались проверить чужой отмычкой.

Не открыли.

Но пробовали.

— Следы?

— Есть.

— Хорошо.

Никому не трогать.

Позже посмотрю сама.

Он кивнул.

И добавил уже тише:

— И люди внизу… они теперь говорят иначе.

— Как именно?

Торвальд чуть задумался, подбирая слова.

— Раньше — “у королевы опять плохо”.

Теперь — “если королева узнает”.

Я остановилась.

Совсем на секунду.

Но этого хватило, чтобы запомнить.

Вот оно.

Настоящее смещение.

Не жалость.

Не сплетня.

Ожидание последствий.

— Хорошо, Торвальд, — сказала я.

— Очень хорошо.

Он поклонился еще раз и отошел в сторону.

Дальше я пошла одна — к малой приемной галерее, где обычно собирались те, кто хотел перехватить короля, подать прошение, напомнить о себе или случайно оказаться на виду именно в тот момент, когда нужные глаза смотрят в нужную сторону.

Сегодня я пришла туда намеренно.

И не ошиблась.

Там уже стояли двое младших лордов, казначей, пожилая дама из внутреннего рода, которую я прежде видела только рядом с советом, и один из представителей горных владений — тот самый, что был в зимнем саду и видел ледяной щит почти в первом ряду.

Когда я вошла, разговор оборвался.

И на этот раз тишина была не неудобной.

Почтительной.

Почти.

Еще не до конца.

Но уже близко.

Горный лорд первым склонил голову.

— Ваше величество.

— Лорд.

— Я хотел… — Он явно не ожидал говорить первым, но уже начал и не мог остановиться. — От имени моего дома выразить признательность за вчерашнее.

Если бы не вы, сад превратился бы в гробницу из стекла.

Очень северное выражение благодарности.

Почти изящное.

— Ваш дом наблюдателен, — ответила я.

— Мой дом умеет отличать тех, кого корона просто носит, от тех, кого она признает.

Вот теперь даже казначей напрягся.

Потому что это было сказано не между строк.

Почти прямо.

Я выдержала паузу.

— Передайте своему дому, — произнесла я спокойно, — что север еще не закончил выбирать, кто чего достоин.

Но благодарность я приняла.

Лорд поклонился глубже.

Когда он отступил, пожилая дама из внутреннего рода подошла на шаг ближе. В ней было что-то неприятное — не враждебность, нет. Опыт. Из той породы женщин, которые слишком давно живут рядом с властью, чтобы верить в чужую внезапную слабость или силу. Такие сначала смотрят, потом решают, и если уж склоняются — то не из эмоции.

— Ваше величество, — сказала она. — Меня зовут леди Сорейн.

Я пришла сказать только одно: после вчерашнего у многих в старом роду появятся вопросы.

Но у некоторых — и надежда тоже.

— Надежда на что?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Что вы не просто пережили удар.

А действительно вернулись.

Очень хорошо.

Очень опасно.

И очень вовремя.

— Тогда пусть те, у кого есть надежда, начнут с честности, — ответила я.

— Север давно переполнен теми, кто любит вопросы без последствий.

Леди Сорейн чуть склонила голову.

Поняла.

Умница.

И ушла.

Я заметила, что младшие лорды уже не делают вид, будто просто случайно здесь стоят. Нет. Они смотрели.

Запоминали.

Сравнивали вчерашнюю меня с сегодняшней.