Книга Травница и витязь, страница 198 – Виктория Богачева

Когда добрался, наконец, до Мстиславы, язык как назло, прилип к нёбу, и ничего толкового на ум не шло. Хотел сказать, что привёз ей свадебных подарков, что ждал и не мог дождаться, что она стала ещё краше, чем он запомнил...

Но слова застряли в горле.

— Здравствуй, — только и выдохнул он, чувствуя, как глупо и бедно это звучит рядом со всем, что томилось в груди.

Пришлось сжать кулаки, чтобы не протянуть к ней руки при всех.

Мстислава опустила ресницы, но мягкая улыбка тронула её губы.

— Здрав будь, Вечеслав, — ответила она тихо, так, что услышал только он один.

А потом подняла взгляд, и в её глазах были радость и нежность.

— Я ждала тебя.

Вечеслав стиснул зубы, чтобы не сказать лишнего. Все подарки, которые он приготовил, всё серебро и богатые ткани — ничто рядом с этими двумя словами.

Они всё ещё стояли друг перед другом, когда за их спинами раздался весёлый голос Крутояра.

— Ну что, друг дружку признали? Али мне ещё раз сватать вас? — спросил с притворной серьёзностью.

Мстислава вспыхнула, но в этот раз не отвела глаз. Едва заметно усмехнувшись, она ответила княжичу.

— Сватал ты нас достаточно, Крутояр Ярославич. Дальше уж сами справимся.

Вечеслав, не сдержавшись, фыркнул.

Но долго простоять на подворье им не дали: гостей увели в баню, а затем накрыли столы для большого пира, и он сидел на мужской половине с наместником Стемидом, а Мстислава — на женской с Рогнедой Некрасовной.

И вот на том пиру, сидя вдали от невесты, Вечеслав понял, что всё правильно расчитал и решил. Ещё на Ладоге.

Князь Ярослав не напрасно отправил сына в Новый град, как только сошёл немного снег, и подсохли дороги. Он хотел, чтобы княжич поспел к большому празднеству: проводам зимы и встрече весны.

Вечеслав давно ломал голову, как подступиться к свадебному обряду и когда назначить день. Но стоило услышать, что встречать весну они будут в Новом граде, — и всё встало на свои места. Он понял вдруг: их жизнь с Мстиславой должна начаться именно тогда.

В тот самый день, когда умрёт зима и родится весна*.

Весь город кипел, словно повешенный над костром котёл. На торгу было не протолкнуться, приехали заморские купцы. Продавали меха, копчёную рыбу, воск и мёд, мечи и кольчуги, яркие ткани и редкие стеклянные бусы. Женщины выбирали украшения и утварь, мужики торговались за коней, а ребятишки вертелись возле лотков с пряниками и сушёными яблоками. Повсюду слышались крики зазывал, гулкий смех и громкие пересуды — словно весь Новый град обратился в один огромный улей.

Люди толпились у прилавков, спорили, смеялись, примеряли покупки. На помосте скоморохи били в бубны и плясали, дразня толпу песнями.

А за стенами на широком поле шли приготовления к вечерним кострам. С утра девушки пекли караваи, лепёшки и блины, чтобы угостить родных и соседей, а хозяйки выставляли квас, сбитень и хмельной мёд. На середину поля свозили охапки дров, складывали их в огромные костры выше человеческого роста. Там же возвышалось чучело зимы: в длинной холщовой рубахе, с намазанным углём лицом, набитое соломой. Вечером его с песнями и смехом предадут огню.

Толпа мужей и кметей уже собралась у площадки для кулачного боя. Дружинники и простые мужики сходились грудь на грудь, толкались, валялись в снегу и снова вставали, а рядом гудела толпа, подзадоривая своих. Молодёжь кричала, женщины хохотали, дети визжали и кидались снежками — воздух звенел от веселья.