Книга Травница и витязь, страница 153 – Виктория Богачева

— Я... — голос Мстиславы предательски дрогнул, и всё же она договорила. — Я не знаю, как жить дальше.

Вячко вскинул голову, словно каждое её слово было важнее победы в битве. Мстислава же отвернулась, не решаясь смотреть в его глаза, и добавила уже глухо, почти шёпотом.

— Не жди от меня многого. Но и гнать тебя я... не могу. И не хочу.

Её слова ударили в самое сердце. Вечеслав не сразу поверил, что услышал их — так тихо она сказала, будто и сама боялась признаться. Он хотел бы обнять её, но сдержался. Только ладони сильнее сжал, пряча дрожь.

— Я большего и не прошу, — глухо сказал он, глядя на неё. — Мне и этого... — он оборвал себя, не найдя слова, и просто усмехнулся. — Мне и этого довольно.

Улыбка вышла неуклюжей, почти мальчишеской, но глаза его светились. И Мстислава, заметив то сияние, нахмурилась пуще прежнего, хотела отвести взгляд — но не смогла.

Она совсем не напоминала нынче ни колючку, ни ледышку.

— Снимай рубаху, десятник, — велела она твёрдо. — Посмотрю на твои повязки.

Пока возилась с ранами, Вечеслав несколько раз перехватывал её ладонь. И улыбался, как дурак, когда она не отдёргивала пальцы. А когда Мстислава, задумавшись, чуть провела рукой по его спутанным волосам, он едва не заворчал — как пёс, гревшийся на весеннем солнышке.

А потом она наткнулась уже в какой раз взглядом на оберег Перуна, который Вячко носил на шее, и тихо, поспешно попросила, словно боялась, что коли не решится нынче, уже никогда не узнает.

— Расскажешь мне... отчего отец изгнал тебя из рода?

Вечеслав повернулся к ней всем телом, потревожив раны. Еще недавно ласковый, его взгляд стал строже, жестче. Но затем он улыбнулся — пусть с горечью, но искренне.

— Расскажу. Слушай.

Я был мальцом, когда отец привёз нас на Ладогу. Мой дед тогда служил воеводой князю Ярославу. Его убили, когда терем осадило войско младшего брата князя, княжича Святополка. Нас — княгиню Звениславу с дочерями, мать со мной и братом — отправили спасаться в лодке по реке... тогда-то мы и начала водить дружбу с одной из княжон. С Яромирой.

Вечеслав криво усмехнулся, но глаза его оставались холодными.

— Отец сызмальства был против. Говорил, что добра не выйдет... теперь я знаю, что он был прав. Но тогда я его не слушал.

Тень слабой улыбки коснулась губ Мстиславы. Пока были живы родители, она тоже думала, что они ничего не разумеют, не понимают... Батюшка говорил, чтобы она не всякому доверяла, мол, врагов у него порядочно. Да-а... Она тоже его не слушала, и вот как вышло.

— Всё случилось пять зим назад. Князь сговорил Яромиру за чужого княжича, в терем приехал жених с дядькой-воеводой. Наутро ждали сватовства... А Яромира... не хотела. Смирилась, но не хотела за него идти... Вечером я позвал её выбраться тайком из горницы... хотел развеселить. Недалеко от терема было место, где мы часто гуляли после посиделок. Не только с княжной! — вдруг поспешил добавить Вечеслав.

Пока говорил, он не глядел на Мстиславу. Смотрел прямо перед собой на бревенчатый сруб и сидел, чуть сгорбившись, словно сызнова всё проживал.

— Мы прокрались мимо стражи — я ведь знал, как проскользнуть так, чтобы никто не заметил. Но за нами следили. Когда мы покинули подворье, на меня напали, а Яромиру украли, и вернул её в терем уже конунг Харальд. Своей невестой. Три месяца спустя.