Книга Травница и витязь, страница 119 – Виктория Богачева

Они покинули терем наместника и двинулись на главную площадь городища, где летом велся торг, где слушали жалобы да недовольных, где разрешались споры и драки. И где нынче состоится Божий суд.

Небо заволокли низкие, тяжелые облака. Снег больше не шел, и белые шапки, осевшие на крышах, разбавляли серость и хмарь. От реки тянуло холодом, и Крутояру хотелось поплотнее запахнуть нарядный плащ. По случаю поединка каждый оделся в лучшее, ведь Божий суд считался делом важным, и приходить на него следовало, словно на празднество.

Вечеслав ехал верхом поодаль и смотрел прямо перед собой, зато княжич не отводил от него взгляда. Десятник стал ему больше, чем наставником, он стал ему другом, и Крутояр и мысли не желал допускать, что потеряет его.

Но много думал о том, что где-то сглупил сам. Где-то следовало поступить иначе. Будь здесь отец, все сложилось бы по-другому. Князь не допустил бы Божьего суда между своим десятником и новоградским предателем. В зародыше задавил бы жалкие стремления заговорщиков...

На площади собралась огромная, невиданная доселе толпа. Завидев отряд, люди расступались, но неохотно. Каждому хотелось поглазеть, посмотреть поближе. Стоял невообразимый шум, звучали оскорбления и насмешки, кто-то выкрикивал имена, кто-то желал удачи. Делались ставки и на победителя.

— Серебряную монету на сотника!

— Еще одну сверху!

Люди, которые мало знали о подоплеке поединка, возбужденно гудели и радовались тому, что удастся подзаработать и поглядеть на что-то занятное.

Крутояр косился на Вечеслава, но у того по лицу ничего нельзя было понять.

Они проехали к огромному, сколоченному из бревен помосту, на котором уже дожидался Станимир. Сотник пришел не один, на его стороне княжич с неприязнью увидел боярина, в терем которого они приходили и просили помощи. Губы скривились в жесткой ухмылке. Что же. Крутояр его запомнит. И его, и остальных.

В самом центре, сложив руки на животе, стоял новоградский посадник и глава веча, боярин Звекша Твердиславич.

Крутояр знал его имя, потому как на него немало жаловался воевода Стемид. Тот распоряжался новоградской казной и был нечист на руку. По случаю поединка боярин принарядился в красную, теплую свиту, расшитую золотыми нитями по вороту — густо и вычурно, чтобы каждый шов сверкал на солнце. Поверх перекинул соболью мантию на подбое, хотя мороз был не такой уж лютый.

Он приветливо кивнул и наместнику Стемиду, и княжичу и растянул губы в улыбке, но вот глаза остались холодными и внимательными.

— Новоградский люд! — он ступил вперед и зычно, громко заговорил, распростер руки к толпе. — Нынче пред вами не спор, не ссора меж двумя воинами. Нынче — Божий суд! И да будет так: пусть Перун укажет, кто прав, а кто поганой ложью прикрылся! Кровь прольется не ради славы, но ради правды, которую никто, даже сильнейший, не в силах затоптать. Смотри же, люд Новоградский! Видаки вы тому, что вершится ныне по древнему закону...

Пока он болтал, Крутояр осматривался. Толпа собралась немалая, но и воинов хватало. За спиной Станимира собрался отряд, да по всей площади стояли дружинники с нашивками на плащах, что подчиняются они Новому граду. Многие из бояр привели охранителей...

Они, те, кто пришли с ладожского конца, были в меньшинстве.