Книга Секретная помощница для Полковника, страница 29 – Ольга Гольдфайн

Шок. Неверие. Выброс адреналина.

Кровь вскипела и ударила в голову ярким инсайтом: «Свершилось!» Суженый, о котором говорил Наставник, сидит перед Василисой во всем своём несовершенстве. Не о таком Принце мечтала Василиса, но что уж там…

Растерянность. Желание тут же разобраться в проблеме.

«И что теперь делать?.. Пока ничего. Надо успокоиться. Я же его не люблю?.. Пока не люблю… А может это вообще ошибка.

Связь не растворилась после контакта и процедуры очищения, и наверняка её можно убрать какой-то практикой. Или она сама разрушится со временем».

Девушка опустила голову и уткнулась в чистую страницу блокнота, чтобы никто не разглядел на её лице смятение и румянец.

Василиса попыталась себя подбодрить: «Так. Всё нормально. Я смогу разобраться с этим. Мозги и силы есть, а значит всё решаемо!»

Но сердце не хотело молчать. Оно гулким эхом звучало в ушах тревожным набатом. Пыталось проломить грудную клетку и прыгнуть в руки того, кто был предназначен Судьбой.

Глупое, оно ещё не знало, что разобьётся на осколки и будет умирать на белом январском снегу.

Но это будет потом…

А пока Василиса стремительно поднялась: «Извините, мне нужно выйти!» и покинула переговорную комнату, стуча каблуками в унисон своему пульсу, отсчитывающему секунды спокойной жизни.

Кажется, нирване пришел конец…

Стены изо льда равнодушия растопит только любовь…

Первая неделя работы в компании Василисе Сокольниковой напоминала день сурка: утро, пробежка, завтрак, машина с водителем, дорога в офис, утренний кофе в компании Биг Босса, обсуждение плана на день, документы, встречи, звонки, совещания…

Словно сиамские близнецы они с Вентурой были везде вместе, и в то же время далеки друг от друга, потому что Василиса смогла построить незримую стену из бетона напускного равнодушия, внутренней холодности и сугубо деловых разговоров.

Пирожные к кофе были преданы анафеме: «Не ем сладкого». Цветы, появляющиеся в кабинете, регулярно перекочевывали на стол секретарю: «Аллергия на запахи». Приглашения в театр отвергнуты: «Не люблю громкую музыку», «тяжело находиться в толпе». Ужины в ресторане брошены в топку: «Не употребляю алкоголь», «не ем после шести».

Вентура бесился.

Нет, он не просто бесился — он мысленно бился головой о стену соседнего кабинета, потому что был рядом, но не мог и на миллиметр приблизиться к девушке.

Её запах кружил голову, сводил с ума. Олег намеренно наклонялся к уху, чтобы сказать ей что-то, и одновременно втянуть дозу аромата, завороженно глядя на жилку, бьющуюся на шее.

Иногда он смотрел на Василису, не отрываясь, пребывая в совершенно иной реальности, где она выгибается на горячих простынях. Оставляет на спине огненные полосы, прижимаясь в порыве страсти. Громким стоном заявляет о наслаждении, подаренном мужчиной. И он готов был жить в этом выдуманном мире вечность. Вот только сказка никак не хотела становиться былью.

И Вентура молил мироздание, чтобы вернулась пусть не Добрая Фея, но хотя бы Злобная Ведьма на место этой Снежной Королевы.

Ему было невыносимо существовать в одном пространстве, и не иметь возможности прикоснуться, поймать улыбку, увидеть блеск глаз.

Получить хоть какую-то живую реакцию, окрашенную эмоцию, настоящее чувство, а не эту холодность и отстранённость.