Книга Скандал, развод и Новый год, страница 81 – Ольга Гольдфайн

Рядом на кровати никого нет. Смотрю на телефон: три часа ночи и ни одного звонка. Егор ещё не вернулся.

Цепенею от страха и очередной порции тревожных мыслей.

А что, если он сейчас с полицейскими раскапывает тело дочери? Вдруг этот сон был вещим?

Нет, нет, мне нельзя об этом думать. Мысли материальны. Всё, что мы представляем и подпитываем яркими эмоциями, сбывается.

Моя дочь жива, с нею всё в порядке.

Иду в ванную и умываю лицо горячей водой. Смотрю в зеркало на искусанные губы, больной румянец на щеках.

Голова ноет и немного кружится. Трогаю лоб — кажется, у меня температура.

Вирус подхватила или от стресса лихорадит? Градусника с собой нет, и я принимаю таблетку от головной боли. Блистер давно валяется в дорожной косметичке. Я даже на срок годности не посмотрела, стало как-то абсолютно всё равно. Лишь бы стало хоть немного легче...

В горле першит, грудь словно раздирает когтями. Похоже на ОРВИ. Только этого не хватало...

После небольшой паузы набираю Егора:

— Да, Лера. Ты поспала?

— Только что проснулась. Есть новости о Марине? — спрашиваю со страхом и надеждой. Пожалуйста, ну скажи, что с нею всё хорошо!

— Есть. Я приеду через пару часов и всё расскажу, не переживай.

Егор отключается, а я одеваюсь и иду на рецепшен. Попрошу у девочек хотя бы пару пакетов чая, в номере ничего съестного нет и с собой мы ничего не взяли. Надеюсь, там стоит автомат с какими-нибудь шоколадками?

С самого утра ничего не ела. Желудок недовольно урчит, требуя хоть что-то в него закинуть.

Дежурная, глядя на моё заплаканное лицо, выдаёт мне пачку чая, пачку печенья и плитку шоколада.

— В восемь утра откроется ресторан, — виновато сообщает женщина. Никакого автомата со снеками на первом этаже нет. — Через пару домов есть круглосуточный магазин.

— Спасибо, — оставляю на стойке пятьсот рублей, хоть она отказывается брать, и возвращаюсь в номер.

Ждать… Мне остаётся только ждать и надеяться на чудо.

«Господи, пожалуйста, пусть с Мариной будет всё хорошо. Я обещаю, что соглашусь на любое благое дело, какое бы ты мне ни поручил. Дай мне шанс искупить свою вину. Спаси и сохрани моего ребёнка!» — твержу, глядя в окно на далёкие звёзды.

Знаю, что Господь меня слышит. Верю, что в его силах спасти дочь. Покорно готова отдать любую плату за жизнь и здоровье своего дитя…

В шесть утра возвращается муж. Под глазами тёмные круги, уголки рта скорбно опущены, кожа обветрилась на морозе.

Он сразу уходит в душ, а на мой немой вопрос в глазах отвечает:

— Через пару минут, Лер. Замёрз как собака!

Ничего, пять-десять минут я готова подождать. Пока он моётся, наливаю горячий чай.

Когда Егор выходит из санузла и садится за стол, пододвигаю к нему тарелку с печеньем и кусочками шоколада.

— Тебе надо согреться, пей и рассказывай!

Дыхание перехватывает, и я захожусь в приступе кашля. По ощущениям в горле появился ком колючей проволоки. Болеть сейчас нельзя, не время. Надо сначала найти Марину.

Баринов смотрит с тревогой, и я быстро вытираю рот.

— Слюной подавилась, глядя на шоколад, — ложь легко слетает с губ, приправленная натянутой улыбкой.

Вижу, что он мне не поверил.

— Обещаешь не реветь? — Егор пытается получить гарантию, что истерики не будет. Мужчинам тяжело смотреть на женские слёзы, я его понимаю.