Книга Скандал, развод и Новый год, страница 46 – Ольга Гольдфайн

Как только представилась возможность, она и уехала к нему, оставив мне дочь.

Горечь в словах Егора вызывала желание осудить неверную женщину, но я прикусила язык.

У каждого есть своя правда. Я же слышу мнение только одного человека, поэтому давать оценку преждевременно.

— Как же вы растили её один?

— Так и растил: няньки, гувернантки, частный детский сад, школа, репетиторы… Рвал жилы, чтобы поднять бизнес и обеспечить дочь на всю жизнь. Но упустил самое важное — не объяснил ей элементарных вещей… — грустно посмотрел мой визави.

— Вы про Столетова? Знаете, я много думала об этом. Вадим ведь старше и мудрее, он мог объяснить, что женат и верен супруге. Так что измена — это и его выбор тоже.

Баринов накрыл мою руку своей.

— Лера, мне очень импонируют ваши суждения. Я бы хотел чаще вот так беседовать с вами. Почему бы нам не сделать традицией совместные обеды?

«Вот же жук! Не понимает слова «нет»…

Вытаскиваю руку и кладу на колени.

— Не надо, Егор Борисович. Ни к чему это.

Баринов начинает раздражаться:

— Не понимаю, что вас останавливает. Вы теперь свободная женщина, у вас почти взрослые дети, стоит ли ставить крест на личной жизни?

— А кто сказал, что я поставила на ней крест? — тоже закипаю.

— То есть это я вам не подхожу в качестве друга? Не нравлюсь? Не цепляю? — повышает голос и сцеживает недовольство.

— Друга ли? По-моему, одними беседами вы не намерены ограничиваться. Через какое время вы потащите меня в постель?

Кажется, мы начинаем ругаться и на нас оглядываются гости за соседними столиками.

Баринов наклоняется ко мне и говорит тише:

— А что вы так боитесь постели? Кажется, уже не девственница и держаться за девичью честь поздновато.

Вот же негодяй!

Ладно, укушу тебя в ответ, заслужил:

— Не хочу стать очередным «цветочком» в вашей оранжерее. Боюсь, как бы вы на своих «лапках» мне заразной «пыльцы» не принесли. Да и ваш «цветник» не потерпит конкуренции в моём лице. Я, кажется, уже объясняла.

Шеф багровеет, на висках появляются капли пота. Вижу, что на языке вертится нецензурная брань, но мужик сдерживается.

— Я сыта, Егор Борисович, может возвращаться.

Встаю и выхожу в фойе, не дожидаясь, пока Баринов оплатит счёт. Жду его на улице у машины.

Он выходит, весь такой гордый и отстранённый, молча, открывает мне дверь и помогает сесть.

И тут я ловлю на себе чей-то заинтересованный взгляд.

Поднимаю голову и встречаюсь глазами с Таей Кан.

«Пышка» так таращит свои узенькие глазки, что они увеличиваются до нормальных размеров.

А у меня в голове проносится мысль:

— Тебе конец, Лера. Доигралась. Теперь держи биту поближе, обязательно кто-нибудь из поклонниц на разборки явится…

На следующий день Баринов опаздывает на работу. Является весь надушенный и с букетом:

— Очаровательной невесте от состоятельного и сногсшибательного жениха. Лера, вы готовы сегодня поехать в загс и подать заявление?

У меня из рук выпадает степлер и больно ударяет по ноге. Вскрикиваю от боли и хватаюсь за ногу:

— Ай, Егор Борисович, не надо так шутить!

Шеф пристраивает на стол цветочки и достаёт из внутреннего кармана пальто бархатную коробочку.

— А кто сказал, что я шучу? Валерия Андреевна, я слов на ветер не бросаю. Тем более, вы первая предложили узаконить наши отношения, — протягивает коробочку мне.