Книга Скандал, развод и Новый год, страница 42 – Ольга Гольдфайн

Но это уже для себя.

Что-то валерьянка не очень помогает…

Утром долго маскирую тоналкой свой «красивый» лоб. Может, подсказать шефу, чтобы ввёл какой-то обязательный корпоративный дресс-код?

Юбка ниже колена, непрозрачный верх, короткие ногти, шпильки не более пяти сантиметров. А то змеи с такими длинными, острыми когтями запросто могут лишить меня зрения.

Размышляя о своей безопасности, долго собираюсь на работу. Оставляю машину у офиса и иду в аптеку за успокоительным. Основательно там закупаюсь, и в результате на работу опаздываю на полчаса.

В приёмной меня уже ожидают посетители. Слышно, что шеф в кабинете с кем-то разговаривает. Я быстро раздеваюсь и юркаю за компьютер.

Только включаю монитор, как заходить делегация «униженных и оскорблённых». По мою душу явились четыре ядовитых мушкетёра, и первый мой порыв — залезть под стол.

Но присутствие двух свидетелей немного обнадёживает. Один солидный мужчина листает журнал, второй печатает в телефоне. Хочется верить, что не дадут случиться смертоубийству.

— Слушаю вас, — не вставая с кресла, приглашаю гадюк к диалогу.

— Валерия Андреевна, я знаю, что это вы потребовали моего увольнения. Предлагаю вам исправить свою ошибку. Поговорите с Егором Борисовичем, пусть он отменит свой приказ, — отстранённым, холодным тоном выражает свою просьбу-ультиматум Диана.

— Простите, но у вас неверная информация. Егор Борисович сам принял это решение, поэтому повлиять на него я не могу. Вы заблуждаетесь насчёт моей значимости в жизни Баринова, я всего лишь его секретарь, — то ли оправдываюсь, то ли трушу.

Диана переглядывается с Зориной. «Доска» вступает в разговор:

— Если не хотите неприятностей, голубушка, лучше подсуетитесь. Нам плевать, какие отношения связывают вас с шефом, но увольняет он Диану из-за вас. Думаю, в таком случае будет справедливо, если вы уйдёте вместе.

Не можете отменить приказ — пишите заявление с просьбой уволить вас по собственному желанию.

«Ах ты Арамис хренов! Решила искать справедливость там, где её нет? Можно подумать, это я полезла первая в драку…»

— Очень сожалею, дорогая Эльвира Сергеевна, но я собираюсь работать здесь долго и с удовольствием, моё место меня устраивает. А если ещё кто-нибудь из вас попытается меня с него выжить, то вылетит из компании в двадцать четыре часа. Я понятно объясняю?

Меня просто разрывает от бешенства. Чувствую непреодолимое желание схватить биту и настучать по головам этой четвёрке. Может, мозги на место встанут.

Дамы тоже вне себя от злости. Глаза сверкают, щёки горят, дыхание частое, пульс наверняка зашкаливает. Если бросятся на меня вчетвером, мне не отбиться.

И мужики не помогут. Вон, слушают нашу беседу с интересом, словно перед ними пьесу разыгрывают.

Бить женщин они не станут, а пока растаскивают, когти этих гиен порежут меня на ленточки.

Я демонстративно ставлю на стол перцовый баллончик, кладу рядом бейсбольную биту и сообщаю коллегам:

— В детстве меня называли в школе бешеная Лерка. А знаете почему?

Потому что билась до последнего, вгрызалась в драке в горло, никогда не давала себя в обиду. И если вы не угомонитесь, то я выйду на тропу войны и наведу порядок в этом гадюшники своими, далеко не гуманными методами.

Хотите узнать, на что я способна? Тогда продолжайте в том же духе. А сейчас покиньте приёмную, пока Баринов не вышел из кабинета и не отправил всю вашу дружную компашку в свободное плавание.