Книга Украсть сердце Тирана, страница 88 – Ольга Гольдфайн, Валерия Бероева

Естественно, я планировал присутствовать на родах. Иначе как контролировать этот процесс?

В то воскресенье мы долго валялись с Верой в постели. Моя беременная жена нежилась под лучом скользившего по лицу солнца, смешно жмурясь, но не закрываясь.

Я любовался сонной Верой, такой домашней и тёплой ото сна. Прижимал её к себе и зарывался носом в волосы, вдыхая аромат любимой женщины.

— Чем сегодня планируешь заняться? — поинтересовался, наглаживая руками большой круглый живот.

— Наверное, буду рожать, — ответила супруга, накрыв мои руки своими ладонями.

— Это у вас такие шутки, Вера Анатольевна? — улыбнулся и прикусил её кожу на шее.

— Какие уж тут шутки, Руслан Тимурович. Поясницу тянет, живот болит, он опустился пару дней назад. К обеду в роддом поедем.

Меня парализовало от страха. Вся весёлость испарилась, словно её и не было.

— К обеду? Так надо же звонить, собираться, вызывать врача, бригаду! — в панике задёргался.

Вера же сладко зевнула и потянулась:

— А, нет, ни к обеду, сейчас поедем. Кажется, воды подтекают.

Я почувствовал под собой лужу и специфический запах. Растерянно откинул одеяло:

— Воды? Это опасно? Вера, не молчи. Ты в порядке? Сможешь сама встать и одеться?

Вот теперь меня накрыла самая настоящая паника: руки задрожали, голова закружилась, в ногах появилась слабость. Не мужик, а вата. Надо как-то взять себя в руки.

Вербицкая… Сафина. Моя Сафина, тяжело развернулась, обвила меня руками и успокоила:

— Руслан, тебе нельзя волноваться. В крайнем случае рожу дома, я же врач.

— Нет, нет, нет… Вдруг что-то пойдёт не так, у нас нет необходимого оборудования, препаратов, даже не думай.

Я потянулся к тумбочке, взял телефон и набрал номер водителя:

— Коля, срочно подгоняй машину, едем в роддом.

Вера приподняла бровь:

— Зачем так срочно? У меня первые роды, схватки только начинаются, они не сильные. Позавтракать успеем.

Я не выдержал и сорвался:

— Веррра, твою мать! Какой завтрак? А вдруг «кесарить» придётся? Оперировать? Ещё что-то делать?

И тут моя Вера впервые повысила на меня голос:

— Стоп! Отставить панику! Я рожаю, а не умираю. Все женщины рожают. Роды — естественный процесс. И если вы, Руслан Тимурович, станете так нервничать, я попрошу, чтобы вас удалили из палаты.

— Ты не посмеешь… — покачал головой.

— Посмею. Ещё как! Не хватало только опять тебя откачивать.

Я сейчас встану, приму душ, поем, а потом мы поедем в роддом. Кому не нравится этот план, тот остаётся дома, — железно постановила эта бесстрашная женщина.

— Ладно, ладно, сдаюсь, — выставил перед собой руки. — Ты иди в душ, а я пока позвоню кому надо, чтобы нас там ждали.

Готов был взвалить на плечо свою женщину и тащить в больницу, но спокойствие Веры вселило в меня какую-то непоколебимую уверенность, что всё будет хорошо.

И я в очередной раз ей поверил…

Вера держалась молодцом. На схватках только сжимала зубы, лицо теряло краски, бледнело, искажалось мукой, но жена не произносила ни звука.

Я стоял в палате у окна, скрестив руки на груди, чтобы они не тряслись. Стыдно было показать свою слабость.

— Вера Анатольевна, давайте поставим эпидуральную анестезию, — то и дело предлагала врач.

— Не надо, может, так обойдёмся, — отвечала моя храбрая женщина.

— Ну, смотрите, можно и не геройствовать. Ребёнку это никак не повредит, — медики искренне не понимали, зачем терпеть боль, когда можно облегчить процесс.