Книга Лекарство от измен, страница 22 – Ольга Гольдфайн

— Наивная простота. Ни сейфа в доме, ни замка на ящике. Приходи кто хочет, бери что хочет.

Осторожно язвлю в ответ, прощупывая границы дозволенного:

— Мы люди небогатые, брать у нас особо нечего.

Намекаю, что мы разного поля ягоды, пусть найдёт для аферы девицу из своего круга.

Если он и понял скрытый контекст, то не выдал себя.

— Одного свидетельства о праве собственности достаточно, чтобы чёрные риелторы продали твою квартиру каким-нибудь лохам. И эта девушка учится на юриста… — сокрушённо качает головой.

Меня бесят его подколки. Но в то же время страшно: слишком быстро Крайнов переходит от шуток к агрессии, я это уже наблюдала.

Ухожу в ванную комнату, чтобы собрать средства гигиены. Мне нужно несколько минут одиночества. Рядом с господином адвокатом я теряю себя, настоящую.

Наклоняюсь над раковиной, включаю холодную воду и умываю лицо. Мне не хватает смелости и внутреннего равновесия. Под действием страха и давления не получается трезво мыслить.

По сути, если бы я всё рассказала родителям, папа смог бы решить проблемы. Но тогда они с мамой точно вернули бы меня отчий дом и стали контролировать каждый шаг: «Попробовала быть взрослой? Ну и достаточно! Рано тебе пока жить самостоятельно!»

А теперь меня будет контролировать посторонний мужчина. В том, что утрачу некоторую степень свободы, даже не сомневаюсь.

Крайнов слишком собственник, чтобы посадить меня на длинный поводок.

В дверь ванной комнаты стучат:

— Ника, поехали, у меня появилось срочное дело.

Открываю и смотрю на Марка.

— Оставь меня здесь до вечера, я хоть соберусь нормально, холодильник выключу, — предлагаю мужчине.

Но тревога в его глазах сразу высвечивает ответ:

— Нет, Ника, мы уедем вместе. Сейчас. Если тебе что-то ещё понадобится, заедем в следующий раз.

Тяжело вздыхаю и киваю.

Наивно, конечно, но попытаться стоило.

Во что же ты вляпалась в очередной раз, Вертинская?

И как выбираться из этого дерьма?

Соболевский! Надо срочно позвонить ему, он приедет и всё разрулит!

Как я сразу не подумала о Никите?..

Но Соболевский…

Соболевскому было совершенно не до меня, как выяснилось позже…

Крайнов возвращает меня в свою квартиру и спешно убегает. Уж не знаю, что у него там горит, да мне и неинтересно.

После вчерашнего чувствую себя разбитой и потерянной. Изменения, которые происходят личной жизни, плохо укладываются в больной голове.

Достаю из сумочки обезболивающую таблетку, иду на кухню и запиваю минералкой.

Затем наливаю себе горячий чай, порывшись в шкафчиках господина адвоката, устраиваюсь за столом и набираю Никиту. Соболевский уже два дня не звонил. Надеюсь, что он в дороге и скоро будет дома.

Трубку берут на четвёртом гудке.

— Слушаю, — отвечает молодой женский голос.

У меня в груди неприятно ворочается колючка. А что, если Никита уехал отдыхать с девушкой?

— Здравствуйте! Могу я услышать Никиту Соболевского? Передайте ему, пожалуйста, трубку, — сдержанно прошу девицу.

На том конце несколько секунд молчат, а потом устраивают допрос:

— Никита не может сейчас подойти, кто его спрашивает?

Мне становится жарко после глотка горячего чая и потерявшей страх пигалицы, так нагло захватившей телефон друга. Злость и ревность стучат в висках молотками, усиливая головную боль.

— Я соседка Никиты и одноклассница, он обещал мне помочь в одном деле.