Книга Капкан для Бурого, страница 30 – Ольга Гольдфайн

Танька меня знает с детства, поэтому мысль, что меня кто-то может обидеть, кажется ей абсурдной.

— С утра ещё не попадался под руку. А вот его помощница огребла по полной программе. Представляешь, явилась, как к себе домой! Своими ключами дверь открыла, ещё и на мою неадекватность намекала… — усаживаюсь на стул, стоять на одной ноге больше нет сил.

Подруга удивлённо охает:

— Лизка приходила? Вот это она зря. А чего хотела-то?

— Костыли принесла. «Миша» попросил. И тут я вся такая «прекрасная»: ни бровей, ни ресниц, да ещё в гипсе. Чучело чучелом по твоей, Таня, милости…

Денисова опускает взгляд. Отголоски совести требуют загладить вину.

— Звёздочка, так это мы быстро исправим! Я тебе и карандашик, и гель для бровей привезла. И накладные реснички трёх видов, — Танька начинает с энтузиазмом заваливать стол косметикой из баула. — Тут и кремики всякие, и лосьончики, и шампуньки-бальзамчики. Ты со своим умением себе какую хочешь красоту нарисуешь.

Смотрю на арсенал и хочется присвистнуть: неужели я так хреново выгляжу, что она столько средств для макияжа притащила?..

Танька, не замечая скепсиса в моём взгляде, продолжает потрошить сумки:

— Стелла, а бельё какое, ты только глянь? — из пакета вываливается нечто из кружев и ленточек. Назвать это безобразие трусиками и лифчиком язык не поворачивается. — Мишке голову снесёт на раз. И пеньюар. Чёрный, с перьями.

Смотрю на прозрачный халатик с оперением на рукавах и подоле, и представляю себя танцующей стриптиз перед Бурым.

С костылями и гипсом.

Зрелище не для слабонервных. Не факт, что Мишеньке зайдёт…

А подруга решает меня добить: достаёт со дна сумки хлыст с кожаной кисточкой на конце:

— Вот, добавила на всякий случай. Вдруг у него особые предпочтения в постели.

У меня буквально открывает рот. Челюсть отъезжает вниз, не спросив разрешения.

— Тань, боюсь даже спросить, чем вы в постели с Савкой занимаетесь. Детей у вас нет, а хлыст есть.

Денисова обиженно поджимает губы:

— Ну зачем ты на больную мозоль наступаешь? Нормально всё у нас в спальне. И если твой ритуал не поможет, на ЭКО пойдём.

Мысленно даю себе подзатыльник: нельзя намеренно причинять близким людям боль.

И уверенно заявляю:

— Поможет! Ты шалфей пьёшь?

Танька вздыхает:

— Пью, как ты и велела. С утра пару листочков в чашку с ягодками кидаю, кипятком заливаю, блюдечком накрываю и слова заветные три раза повторяю:

Шалфей батюшка,

Сделай меня матушкой:

Силу яичников пробуди,

Деточку мне подари.

Потом добавляю ложечку мёда, из заварника подкрашиваю и выпиваю.

— С удовольствием? — требую подробностей.

— С превеликим, — показывает Танька язык и начинает выкладывать одежду из второй сумки.

Смягчаюсь и предупреждаю:

— Ладно, молодец. Каждое утро пей, Савелию ничего не рассказывай.

Танюха хмыкает:

— Само собой. Он у виска покрутит и дуррами нас обзовёт.

Это точно…

— Потому и молчи.

Татьяна достаёт из сумки фен и улыбается с предвкушением:

— Ну что, начнём красоту наводить?

Любит она наблюдать за моей работой. Из любой невзрачной девчонки могу королеву сделать: макияж, причёска, одежда с женщинами творят чудеса.

Я перебираю выставленные баночки, флаконы, тюбики и сортирую на три кучки.

— Это всё в ванную отнеси. Это — в спальню на тумбочку поставь, — даю поручение подруге, а сама приступаю к макияжу.