Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 206 – Дарья Коваль

Аэдан Каин тоже улыбнулся. Накрыл поверху мою руку, которой я цеплялась за него. Погладил и аккуратно сжал пальчики.

— Я выбрал тебя в тот день, когда дал клятву безусловной верности в храме Пресвятых. Ты моя жена, и я буду выбирать тебя всегда, жизнь моя.

И моё предположение очень быстро нашло подтверждение.

— Жив, — сухо произнёс Аэдан, помолчал немного, а затем добавил неохотно: — Как и остальные лорды.

— Они навестили всех? — ужаснулась.

А мой адмирал… снисходительно промолчал. Зато галантно отодвинул для меня стул и помог расположиться.

Но это не значит, что я сдалась!

— Любимый… — протянула с нежной улыбкой, тщательно маскируя за ней весь свой сарказм пополам с негодованием, как только уселась. — Если все лорды живы, зачем тогда твои тени навещали их? — обернулась к нему.

Упомянутые Левый и Правый парили неподалёку, обретя более отчётливые очертания, чем обычно. Их силуэты по-прежнему казались хищными: распахнутые крылья, будто у орлов, тёмные, грозные, готовые сорваться с места в любую секунду.

Мужская рука, ещё не успевшая отпустить стул тем временем сжалась крепче. И отпускать его передумала. Сам Аэдан тоже остался на прежнем месте. А вместо того, чтоб хотя бы на этот раз мне ответить произнёс с лёгким прищуром:

— А повторишь ещё раз?

Моя улыбка стала лишь шире.

— Что именно? — приподняла я брови, изобразив полнейшее непонимание.

— То самое слово, — он наклонился чуть ближе, и в его голосе зазвучало то мягкое давление, которому трудно сопротивляться. — Мне понравилось, как это звучит.

Я улыбнулась ещё шире, вкладывая в неё иронии столько, сколько смогла уместить в одном движении губ. Хотя вся моя ирония быстро растаяла, как только мужская рука соскользнула со стула, поймала мою ладонь и аккуратно сжала пальчики — столько тепла и нежности чувствовалось в этом жесте.

— Любимый? — протянула я так тихо, будто признавалась в чувствах на глазах у всего мира.

Я ведь и правда это впервые сказала. И сердце тут же гулко ударило — как признание, от которого невозможно отмахнуться. Особенно, после нашей совместной ночи. Вот и на мужском лице враз будто что-то изменилось: как если бы он и вправду хотел, чтобы я произнесла это искренне, без всякого сарказма и уж тем более не в целях вымогательства правды. Но уже в следующую секунду Аэдан снова был собран и невозмутим. А ещё через секунду в частичном смятении оказалась уже я, как только мой адмирал склонился ещё ближе ко мне и прижался к моей ладони губами, оставляя на ней тепло своих губ. Я же за всем этим моментально всю суть нашего с ним диалога забыла.

— Да, именно его, — негромко произнёс он вместе с тем.

Я же попыталась зачем-то вернуть себе хоть крупицу иронии:

— Опасно требовать такие слова слишком часто. Вдруг привыкну?

Аэдан усмехнулся так, будто только этого и ждал от меня.

Официант появился неожиданно — как только Аэдан отпустил мою ладонь, будто тоже только и ждал этого момента где-то поблизости, за углом. На принесённом им здоровенном подносе красовалась настоящая феерия: фарфоровые блюда, серебряные приборы и хрустальные бокалы, в которых солнечный свет играл, словно в каплях росы. Вскоре стол заполнили золотистые круассаны — ещё тёплые, с тающим внутри сливочным маслом, корзинка с миниатюрными булочками и джемами разных оттенков: рубиновым, янтарным, изумрудным. А ещё тонкие ломтики копчёного лосося, ветчина, нарезанная тончайшими полупрозрачными кружочками, сырная тарелка с голубыми прожилками и мягкими белоснежными треугольниками. В центре сияла ваза с фруктами: виноград, спелые груши, яркие апельсины, а рядом — чайник, от которого тянулся аромат пряных трав.