Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 191 – Дарья Коваль

Будто на измене нас двоих поймала только что.

Хотя надо признать, недолго она так смотрела. Я лишь моргнула, а ревностное выражение исчезло с её лица.

— Тебе уже лучше? — поинтересовалась она у меня.

Я кивнула. Но не успела что-либо сказать. Пространство вдруг сжалось и завибрировало. А затем “выплюнуло” командира Тёмного легиона и… судью. Верховного. О последнем свидетельствовал массивный медальон с имперским гербом поверх парадной мантии цвета слоновой кости, расшитой золотыми нитями. Сам судья оказался высоким и статным мужчиной. Его лицо было словно высечено из мрамора: прямой нос, чётко очерченные скулы, волевой подбородок. Глубоко посаженные карие глаза смотрели пронзительно и внимательно, будто проникая в самую душу.

Несмотря на всю свою невозмутимость, мужик определённо был на стрессе. Очень уж характерно тонкие губы то и дело сжимались в строгую линию, а на переносице залегла складка.

— Ваша честь, — присела я в реверансе, чтобы как-то смягчить ситуацию, сделав её хотя бы отдалённо привычной.

Остальные девушки также последовали моему примеру. Чем и заслужили в качестве ответного приветствия величественный кивок от Верховного судьи, который, ко всем его прочим достоинствам, ещё и вежливым оказался. А на фоне всего этого:

— Разумеется, моя бедная впечатлительная девочка испугалась и призвала Легион! А кто бы на её месте не распереживался? — донеслось в отдалении голосом свекрови.

Ряды Легиона разомкнулись, впуская в коридор не только старшую леди Арвейн, но и императрицу вместе с двумя её фрейлинами.

Императрица выглядела точь-в-точь, как я запомнила — величественная, прекрасная, окутанная аурой власти и благородства. Её платье цвета весенней сирени переливалось в тусклом свете магических светильников, а вышивка из драгоценных камней сверкала, словно звёздное небо. С такой вышивкой никакое дополнительное освещение не требовалось. Высокая причёска, украшенная диадемой с редкими голубыми сапфирами, подчёркивала безупречные черты лица.

Две фрейлины, следовавшие за императрицей, также являли собой образец придворного этикета и красоты. Обеим было давно за сорок. С благородной осанкой и седыми прядями в причёсках. Одетые в строгое платье тёмно-зелёных цветов. Их лица хранили следы былой красоты, а взгляд оставался острым и всевидящим.

В общем, с выдержкой у них было получше, чем у тех же Бекки или Клод. Не причитали, с ужасом по сторонам не озирались, лишь со сдержанным интересом слушали то, что рассказывала им моя свекровь. Свекровь, которая величественно ступала по направлению к нам на этот раз во плоти, а не в виде астральной проекции.

И когда эта женщина только всё успевает?..

Хотя вовсе не это на самом деле впечатлило меня.

Голос!

Ох, как же медово-жалостливо звучал её голос…

И это её “моя бедная впечатлительная девочка” — я даже поначалу решила, что она говорила о ком-то другом, не обо мне.

Но нет, поди ж ты!

— Всем известно, Его светлость посол Рэйес всегда придерживался традиционных ценностей Гарда. И ей это с детства прививал. Так откуда моей нежной неопытной девочке знать, что это было вовсе не нападение, а нечто совсем иное? — продолжала источать праведно-медовое негодование леди Эсма.

Так не только императрица и две её фрейлины, но и мы все вскоре узнали, что же на самом деле (по версии леди Эсмы, разумеется) послужило причиной призыва Тёмного легиона во дворец. Вовсе не спасение собственной репутации. Спасала я не себя, а баронессу Райхштад. И вообще, нам магам жизни — есть-пить не давай, только бы кого-нибудь в очередной раз спасти. Тысяча двести с лишним жизней пассажиров спасённого лайнера тому свидетели. Неудивительно, что я бросилась на помощь леди Амалии, после того, как случайным образом стала свидетельницей её использования неизвестными мне лордами. Возглавлял это групповое надругательство над честью и телом вдовствующей баронессы никто иной, как лорд Грейстоун. И моей вежливой просьбе перестать использовать баронессу, не внял. Пришлось применять силу.