Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 120 – Дарья Коваль

Их…

Они кричали так громко и пронзительно, погибая вместе с кораблём, что казалось, я не на линкоре нахожусь. А прямо там, вместе с ними. И мне тоже больно.

— Мы должны им как-то помочь, — вырвалось из меня.

Аэдан не ответил сразу. Какое-то время он продолжал пристально смотреть на горящий корабль. В его глазах плыла и множилась тьма. А ладонь, лежащая поверх моей, судорожно сжимающей ограждение, дрогнула, когда он тихо ответил не без сожаления:

— Этот огонь невозможно потушить.

«Но там же люди! Они умирают!» — захотелось выкрикнуть мне.

Не выкрикнула. А адмирал Арвейн продолжил, но уже гораздо громче и не для меня:

— Капитан Джервэйс, спасите всех, кого сможете.

Едва ли секунда прошла, следом по всей палубе разнеслось громогласным приказом самого капитана:

— Спустить спасательные шлюпки!

Линкор ожил. Загудели механизмы, забегали матросы, зазвучали многочисленные команды. Я так и осталась стоять там, где стояла, наблюдая за тем, как спасательные шлюпки одна за другой спускались на воду. Команда корабля действовала синхронно и чётко, словно хорошо отлаженный механизм, сохраняя хладнокровие, в то время, как моё сердце билось так гулко и сильно, что, казалось, готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Особенно, когда первая спущенная с линкора шлюпка приблизилась к борту лайнера. Увидев в ней своё спасение, люди сами начали прыгать с горящего корабля в воду, хотя многие из них не могли удержаться на поверхности и начали тонуть. Матросы ныряли за ними в кипящую от жара воду, вытаскивая обезумевших от страха и отчаяния людей.

— Тебе не обязательно на это смотреть, — раздалось тихим вкрадчивым тоном от Аэдана Каина.

Я кивнула в согласии. Но так и не отвернулась. Палубу горящего судна давно заволокло дымом, делая его похожим на призрака. А крики о помощи становились всё громче, сливаясь в единый душераздирающий вой. Хоть сколько отворачивайся и прячься в каюте, такое невозможно проигнорировать или забыть.

Шлюпки одна за другой возвращались к линкору со спасёнными пассажирами, принося с собой не только толику облегчения за каждую спасённую жизнь, но и удушающий запах гари. Их лица были искажены страхом и болью, лица покрыты сажей, одежда пропитана водой и копотью. Многих из них отправляли сразу в лазарет. А когда возвращалась последняя шлюпка, я поняла…

— А остальные?

Они же не всех забрали!

Оба фрегата и вовсе остались в стороне, хотя если бы их команды тоже помогали, то удалось бы спасти гораздо больше жизней и спасти их гораздо быстрее.

Или нет?

Просто потому, что…

— Им уже в любом случае не выжить, жизнь моя, — поморщившись от собственных слов, признал адмирал.

Кажется, он собирался добавить что-то еще, но его голос перекрыл пропитанный отчаянием женский вопль:

— Нет-нет, верните меня! Спасите мою дочь, не меня! Она же совсем маленькая! Это она должна жить, а не я!

Крик оборвался неестественно резко. Обернувшись на него, я увидела, как из последней шлюпки вытаскивают мальчика лет десяти. Его глаза были полны ужаса, а тельце дрожало от холода и шока. Он цеплялся обеими руками за подол упавшей без сознания женщины. Именно ей принадлежал резко оборвавшийся голос.

То и навело на мысль:

— А если я смогу их спасти? Их всех, — я вновь посмотрела на своего супруга. — Как спасла капитана Леджера.