Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 45 – Виктория Богачева

Спрятав лезвие, Артист шутовски поклонился и подмигнул князю, затем посмотрел на меня.

— Привет от Барина. Засим откланиваюсь, не имею желания общаться с дорогой полицией, — весело сказал он и был таков.

На ногах я держалась только благодаря Урусову. Шея — там, где её жёсткой хваткой сжимал Степан — болела, и я растирала это место, думая, что он не сломал мне позвонки лишь благодаря чуду.

— Кто этот мужчина? — нетерпеливо и весьма недовольно спросил князь.

Интересно, кого он имел в виду: неудавшегося жениха или артиста?

На другом конце улицы послышался оглушительный свист: в сопровождении взмыленного кучера к нам бежал не менее взмыленный городовой.

— Степан. Мой... бывший жених, — кое-как прохрипела я.

Говорить было больно, всё же эта сволочь мне что-то передавила!

Усталым движением Урусов провёл ладонью по лицу. Я его прекрасно понимала.

— А второй? Тот, что кланялся? — ещё более подозрительно спросил он, и я уклончиво повела плечами.

— Что здесь происходит? — городовой в форменном мундире, наконец, смог добежать и теперь пытался одновременно говорить и отдышаться. — Мадам, этот господин вас обидел? — и он указал на Урусова пальцем.

— Нет, этот господин меня спас, — голосом знатного курильщика отозвалась я. — Меня обидел... другой мужчина.

— Князь Иван Кириллович Урусов, — весьма надменно произнёс он, смерив городового взглядом.

Кажется, его милости или светлости не понравилось, что его приняли за бандита.

— Ваше сиятельство! — ахнул тот и вытянулся, словно на построении. — Городовой Трофим Корчагин. Простите, не признал вас сразу. Гхм, так что приключилось?

— На меня напал бывший жених. Аксаков Степан Михайлович.

— Тьфу, зараза! — этот Трофим Корчагин совершенно искренне огорчился. — Поругались нешто?

— Он напал на меня. Хотел задушить, — повторила я по слогам, раздельно и чётко.

Городовой посмотрел на Урусова.

— Ваше сиятельство, вы при том присутствовали? Не выдумывает барыня? И впрямь с женихом поскандалила?

У меня вырвался возмущённый выдох. Похоже, в глазах городового я была где-то посередине между табуреткой и фонарём.

— Госпожа Щербакова не выдумывает... — заговорил князь, но городовой так изумился, что невежливо его перебил.

— Вера Дмитриевна?! Вас тоже не признал! Гхм, стало быть, вы сызнова с женихом повздорили? То-то я думаю, имя у него знакомое.

— Я не вздорила, он пытался меня задушить.

— Ой, да будет вам, — Трофим Корчагин махнул рукой. — Милые бранятся, только тешатся. Вы уже три раза за него заявленьица писали, только бумагу зря марали.

Во рту сделалось горько, и я сглотнула. Выходит, Вера не была такой уж дурой... Просто слабой и ни к чему не приспособленной, и не нашлось ни одного человека, который захотел ей помочь.

— Вы в другой раз, как жениха встретите, скажите, чтоб явился к нам, мы беседу проведём! — важно надув щёки, велел городовой.

Он оглядел меня и князя.

— Ну, вижу, что все живы-здоровы, смертоубийства не приключилось. И слава богу! Пойду тогда. Доброй ночи, Ваше сиятельство. Не хворайте, Вера Дмитриевна.

Поправив пояс, городовой действительно развернулся и ушёл. Я думала сперва окликнуть его, но какой смысл?.. Бесполезность была очевидной.

— Когда убьют — тогда и приходите, — пробормотала я себе под нос.

— Что вы сказали? — резко переспросил Урусов, который прищуренным взглядом провожал городового.