Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 40 – Виктория Богачева

Тем более рядом с ним уже топтался молодой мужчина. Я бы не дала ему больше двадцати пяти лет, и до безумия он был похож на примерного студента-отличника. Под мышкой держал портфель, в руках блокнот. Он носил круглые очки и прилизывал волосы на французский манер.

— Позвольте представить, Вера Дмитриевна, — сказал Урусов, чуть кивнув в его сторону, — мой младший коллега, Николай Андреевич Субботин. А теперь пройдёмте в кабинет.

Похоже, приказы начальства здесь выполнялись неукоснительно, потому что Николай не задал ни единого вопроса и последовал за нами.

Кабинет князя оказался не похож на то, что я успела вообразить в голове. Здесь всё дышало практичностью.

Большие окна, не загромождённые тяжёлыми портьерами, пропускали максимум дневного света. Письменный стол — совсем не вычурный и не массивный — был завален бумагами, чернильницами, печатями и аккуратными стопками книг, перевязанных тесёмками. Вместо тяжёлых кресел, в которых увязаешь, как в песке, стояли удобные, чуть изогнутые стулья с мягкими сиденьями.

В углу стоял высокий книжный шкаф со стеклянными дверцами, а под ним — маленький вращающийся глобус.

— Проходите, — Урусов указал рукой на стул, и я послушно села.

Забавный Николай Субботин устроился на самом краешке сиденья, готовый вскочить в любой момент и нестись исполнять поручения. На князя он смотрел с такой преданностью, что мне невольно сделалось неловко. Я словно подсматривала за чем-то очень личным.

— Николай, вы уже знакомы с ситуацией Веры Дмитриевны, — деловым тоном заговорил Урусов, как только мы расселись.

Наверное, именно он наводил справки, которые упоминал князь.

— В понедельник необходимо отправить официальный запрос на имя полицмейстера Морозова. Также поезжайте к нему, попросите всё делопроизводство по Игнату Щербакову, — скучным голосом приказывал князь, пока Николай усиленно строчил карандашом в блокноте, держа его на весу.

— Затем вместе с Верой Дмитриевной навестите лавку. Сверите всё по описи, посмотрите, не сорваны ли печати… — Урусов побарабанил пальцами по поверхности стола. Он задумчиво огладил подбородок, затем потянулся и резко крутанул глобус.

Тот вертелся с жутким скрежетом, от которого сводило зубы, но я молчала.

— Далее. Вы... хотя нет, это я возьму на себя, пожалуй... необходимо увидеться с родственниками покойной графини Ожеговой. Возможно, в салоне... нужно будет спросить у Лил и .

Имя он произнёс с сильным французским акцентом, и оно почему-то неприятно резануло слух, хотя я ведь знала, что у князя Урусова есть невеста.

— На этом, пожалуй, достаточно. Хлопот хватит на целую неделю.

— Да-да, Иван Кириллович, как скажете, — бормотал молодой человек, испещряя блокнот неровными строчками.

Воспользовавшись паузой, я прочистила горло и спросила.

— Вы намерены заниматься лишь уголовным делом против моего покойного супруга?

На секунду по лицу князя скользнуло неподдельное удивление. Кажется, он забыл, что я тоже сидела в кабинете.

— Да, — обронил он небрежно и повёл плечами. — Вся ваша прочая жизнь за дверями контры меня никоим образом не касается. Это, надеюсь, ясно?

Я сочла, что отвечать — ниже моего достоинства, и фыркнула.

— Что касается оплаты... — заговорил Урусов и вдруг умолк.

Его выразительный взгляд коснулся моей одежды, затем шляпки, перчаток и обуви. Особо задержался на подоле юбки, и я с трудом я удержалась, чтобы не подхватить его и не затолкать поглубже под стул.